Изумрудные объятия

С вашего разрешения…

— Миледи, вам не за что извиняться! — быстро сказал Питер, наклоняя голову в ее сторону. — Мы уже закончили. С вашего позволения, я удаляюсь.

Питер кивнул обоим и ушел. Брюс не проводил его взглядом — его глаза были обращены к Мартисе."

"— Проходите, садитесь, погрейтесь у огня, — мягко произнес он.

— Вообще-то я собиралась просто подняться к себе, — возразила она.

— Напрасно.

Брюс улыбнулся, взял ее за руку и подвел к одному из кресел возле камина. Мартиса села. Он поставил ногу на каменный выступ перед огнем, оперся локтем о каминную полку и с улыбкой посмотрел на нее.

— Кажется, мы очень мало времени проводим вдвоем, — сказал он.

— Или слишком много, — пробормотала Мартиса.

Он рассмеялся, отойдя от камина, подошел к ее креслу и встал со стороны спинки. Мартиса чуть не подпрыгнула, когда он мягко положил руки на ее плечи. Затем он стал гладить большим пальцем ее щеку. От его прикосновения ее словно пламя охватило. Она с трудом заставляла себя оставаться неподвижной. Было кое-что, что ей хотелось бы ему сказать, а о чем-то ей хотелось не просто сказать, а кричать. В ее душе накопились обвинения, которые рвались наружу.

— Игры пройдут на этой неделе, — сказал Брюс. — Похоже, вы все еще будете с нами, когда это случится.

— А по какому случаю устраиваются такие игры? — прошептала Мартиса.

— Что вы имеете в виду?

— Я слышала про танцы вокруг майского шеста и что эти танцы являются одной из форм поклонения, а сам шест — символ… символ…

— Фаллический символ, — подсказал Брюс.

Мартиса стиснула зубы. Ей подумалось, что Брюса не поймешь: то он полон решимости не задеть ее чувства неприятным зрелищем в подвале, а то не моргнув глазом смущает ее, называя вещи своими именами.

— Да, действительно. Так чем вызваны эти игры?

— Хм… ну, сейчас осень, скоро День Всех Святых. Думаю, эти игры восходят к тем временам, когда праздновали сбор урожая.

Брюс обошел вокруг ее кресла, двигаясь грациозно и бесшумно, словно большой дикий кот, подошел к креслу напротив, сел и вытянул ноги. Он снова улыбнулся. Он выглядел довольным… и опасным.

— И вы должны выиграть метание кейбера.

— Да.

— Вы выиграете?

— Полагаю, что да, — сказал он и без лишней скромности добавил: — Я в этом деле хорош.

— Очень сильный.

— Миледи, почему мне все время кажется, что вы к чему-то клоните?

Мартиса не ответила. Она стала смотреть на огонь, а потом снова повернулась к Брюсу и очень тихо, почти шепотом, спросила:

— Брюс, какой была ваша жизнь с Мэри?

Он опустил глаза.

— Мэри была милая, славная, красивая. Как леди замка она была окружена всеобщей заботой и почитанием. — Он снова посмотрел Мартисе в глаза: — В этом я могу вам поклясться.