Изумрудные объятия

— Позади меня!

— А вы что там делали? — требовательно спросил он.

— Я… мне показалось, что я что-то услышала. Но вы… ваши покои находятся в другой башне, я знаю, мне сказал Хогарт…

— Миледи, мои покои могут быть где угодно. Дверь, соседняя с вашей, ведет в мою библиотеку. К тому же, если мне будет позволено напомнить, я хозяин этого замка и хожу где хочу. Миледи, уже поздно, ужасающе поздно, скоро уже рассвет, что вас разбудило и привело на этот балкон?

— Ничего, — прошептала Мартиса.

Брюс не сдавался.

— И все-таки?

— Шум, какой-то звук.

— Только это? — быстро спросил он с неожиданным напряжением в голосе.

Несколько растерянная, Мартиса замотала головой:

— Я не знаю. Что-то меня разбудило; Я вышла на балкон. А потом… потом я попятилась и налетела на вас. А до тех пор все было в порядке.

— Все в порядке? Звуки в ночи вас не испугали?

— А я должна их бояться?

— Да, вы должны их бояться. Очень бояться. Если вы ночью услышите какой-то шум, бегите. Накрепко заприте дверь и не обращайте внимания ни на что, что бы вы ни услышали. Да, если уж на то пошло, вам надо бежать. Бежать из замка Кригэн как можно дальше."

"Мартисе хотелось бы, Чтобы у нее был наготове какой-нибудь остроумный ответ, но оказалось, что его нет. Их озарял лунный свет, и она вдруг осознала, что находится в объятиях Брюса. Может, не совсем в объятиях, но его руки лежали на ее пояснице. Она была уверена, что под халатом на нём ничего нет. Стоя так близко, она обостренно осознавала ширину его плеч, рельефность мускулов. Казалось, от его тела исходят волны тепла и энергии, и эти волны такие же сильные и неистовые, как те, что разбиваются внизу о камни. А огонь в его глазах было невозможно не заметить. Мартиса встретилась с ним взглядом, и у нее вдруг пересохло во рту. Она почувствовала себя обнаженной, лишенной всяких защитных покровов. Брюс ее хочет, поняла она. Хозяин замка Кригэн желал ее, и она — Мартиса это сознавала — отреагировала на его желание так, как сама от себя не ожидала. Ей вдруг захотел ось, чтобы ее сон стал явью.

— Да, девочка, тебе лучше бежать, — прошептал он. — Ты слышишь ветер, слышишь крики, слышишь, как ворчит море. Может, мертвые восстанут и будут нас всех преследовать.

— Лэрд Кригэн, я не убегаю, даже когда мне угрожают, — прошептала Мартиса, дрожа.

Она каждой клеточкой чувствовала его близость, первобытную силу его мужественности.

Он прикоснулся к ее щеке, провел костяшками пальцев до подбородка, потом вниз по шее, вдоль ключицы до плеча. Прикосновение было легким, как дыхание. Лунный свет отражался в его глазах. Он улыбнулся, так что его зубы ярко сверкнули в лунном свете, и сказал:

— Разве я угрожаю? Да, пожалуй. Потому что, миледи, если вы останетесь, я вас возьму.