Изумрудные объятия

А лэрд теперь Брайан. И куда бы я ни повернулась, всегда кажется, что я должна бояться».

— Похоже, я должен вас отпустить, — пробормотал Конар. — В нашу сторону идет Генри Каннингем. Думаю, если вы с ним станцуете, это станет для него событием, которое он запомнит на всю жизнь.

Конар передал ее пожилому мужу Пегги и удалился. Мартиса лучезарно улыбнулась Генри и снова стала двигаться под музыку. Краем глаза она увидела Брайана — он танцевал с юной Касси. Та смеялась низко, хрипловато, запрокинув голову. Мартиса подумала, где же ее муж моряк, и вдруг с удивлением поняла, что ревнует.

Он женился на ней, а не на Касси. Он сделал ее своей невестой.

Нет, он дал невесту Кригэну.

Есть ли между этими понятиями разница или это одно и тоже? Мартиса не знала. Танец с Генри получался несколько неуклюжим, потому что он был не лучшим танцором. Глядя по сторонам, Мартиса вдруг увидела, что Йен уходит вниз по лестнице. Снова в винный погреб? Или обратно в часовню? Или в склеп? Мартиса не знала, и ей почему-то вдруг очень захотелось узнать, куда и зачем пошел Йен.

— Уф! — вздохнула она и улыбнулась Генри. — Должна сказать, на этом танце мои силы все-таки кончились. Мне нужно присесть передохнуть.

— Конечно, леди. Позвольте, я выведу вас на свежий воздух и принесу вам пунш…

— Спасибо, Генри, не нужно.

Но Мартиса поняла, что он и не собирается ее оставлять. Она улыбнулась:

— Хорошо, Генри, принесите мне, пожалуйста, пунщ. А я выйду глотнуть свежего воздуха и тут же вернусь к вам.

Генри оставил ее на танцевальной площадке и направился к буфету. Мартиса проводила его взглядом, потом повернулась и нырнула в толпу гостей. Она спешила через зал, даря улыбки направо и налево, пожимая руки и снова и снова приветствуя гостей. Наконец она оказалась возле лестницы. Никто, кажется, не заметил, что она убегает со своего собственного приема. Она посмотрела вниз — на лестнице еще горели светильники. Эти светильники были зажжены, чтобы осветить гостям путь в часовню. Она подобрала юбки и стала спускаться по лестнице. Спустившись до площадки, она неуверенно свернула в арочный проход, ведущий к винному погребу, и негромко позвала:

— Йен!

В погребе было холодно, Мартиса поежилась. Она вышла из погреба и поспешила к часовне. Свечи уже догорели, а дневной свет за прекрасными витражными окнами померк, и в часовне царил полумрак. Фигуры в окнах, казалось, смотрели на нее с мрачным выражением. Напрасно Мартиса твердила себе, что не боится часовни. Она попятилась и снова позвала:

— Йен!

Она повернулась и выбежала в коридор, потом побежала дальше и оказалась возле современного склепа. Калитка была открыта.

— Йен!

В ответ Мартиса услышала невнятное бормотание.

— «Входи, входи», — сказал паук мухе.

Мартиса вошла в дверь.