Изоляция

И не откроется, пока я не сочту, что и ты и корабль готовы к первому полету.

– Но я готов!

– Нет. В тебе кипит злость. А там, куда нам предстоит отправиться, эмоциям не место.

– Поясни? – Антон встрепенулся.

– Рано. Всему свое время – так говорят люди? Ты должен проявить терпение. Омни велел передать: после выполнения задания ты сможешь вернуться на Альбион и жить среди своих сородичей.

Антон сумрачно кивнул.

«Хотелось бы верить», – подумал он.

* * *Два месяца прошли в изнурительных тренировках.

Антон похудел, осунулся, стал молчалив и замкнут. Ему надоели бесконечные повторы одних и тех же операций, но прямой контакт с нейросистемой корабля отнимал много сил. Часто происходили сбои. Боб по десять-двенадцать часов стоически просиживал в кресле второго пилота, контролируя действия Антона. Ни разу он не попытался вмешаться в ситуацию, перехватить управление, как-то исправить допущенную человеком оплошность.

Нейрокомпьютер корабля действительно оставлял желать лучшего. Он обучался неровно, то схватывал все на лету, то «тупил», иначе не выразишься.

Антон назвал его «Нейрус». Войсковой транспорт он переименовал в «Корпускул» – близкое, знакомое с юности название придавало толику тепла и уверенности.

Первый выход в открытый космос состоялся спустя два с половиной месяца после начала занятий."

"Теперь они день за днем отрабатывали элементарные маневры. Ни о каком высшем пилотаже не шло и речи. Поначалу через посредничество Нейруса Антону с трудом удавалось удерживать «Корпускул» на заданном курсе, топорно огибать препятствия.

Иногда Антон исключал нейрокомпьютер из цепи, полностью перехватывал управление и, доводя себя до полного изнеможения, демонстрировал настоящее искусство пилота, используя навыки, полученные еще на Альбионе.

Все же прогрессивная имплантация и доведенные до автоматизма рефлексы не пропали даром. Без участия Нейруса он отлично справлялся с управлением, не понимая, что еще нужно Го-Лоиту?

Со временем крепла уверенность – фокарсианская нейросеть обучается, чтобы заменить его.

Боб упрямо отрицал такую возможность, но Антон не верил скелху.

Все это здорово мешало. Однажды во время вылета он услышал тихий незнакомый голос в своем рассудке: «Почему ты меня отвергаешь, называешь вражеской машиной?»

Догадаться, кто является источником мнемонического сигнала, было нетрудно.

Антон интуитивно предполагал, что такой момент настанет, рано или поздно. Благодаря полученной на Альбионе общенаучной подготовке, он хорошо представлял потенциальные возможности биологической нейросистемы.

«А кто ты»?

«Твой друг?» – пришел полуутвердительный, полный сомнений и скрытой надежды ответ.

Боб прислушивался. Скелх явно воспринимал мысленный диалог, но, как обычно, не вмешивался.