Изоляция

 – Да здесь дыра какая-то! И куда все взрослые подевались?!

Действительно, странно! Антошка перешел на шаг, недоуменно оглянулся, посмотрел в направлении кочующего леса, но тот возвышался молчаливой стеной.

– Они чего, туда полезли? Зачем? – наперебой спрашивали ребята. Дети испугались, ведь взрослые никогда не бросали их одних, всегда находились неподалеку, не разрешали слезать с деревьев во время движения и только тут, на побережье, давали волю.

– Ну, вы как хотите, а я полезу, посмотрю! – Мишка прятал страх за громкими фразами. – Кто со мной?!

Девчонки не решились. Антону овальная дыра, окаймленная черным, мягким на ощупь выступом, внушала оторопь. На дупло дерева не похоже. Ход явно вел куда-то вниз. Дети понятия не имели, что такое подземелье или пещера, их жизнь проходила на деревьях, и шаг в пугающую темноту требовал изрядного мужества.

– Я с тобой! – ломким от волнения голосом произнес он.

– Ну, тогда пошли. – Мишку внезапная поддержка Антона совсем не порадовала. Он вообще-то собирался выждать многозначительную паузу и отказаться от дурацкой затеи.

– Ты первый! – Антон вцепился в толстый, местами растрескавшийся кант уплотнителя, заглядывая в сумрак.

Тоннель уводил вниз. В его глубинах угадывался неяркий свет.

Мишка переступил порог, оглянулся.

– Ну, где ты там застрял?

Страшно – не то слово. Земля под ногами холодная, твердая, ровная и серая. Издалека доносились невнятные голоса. В глубинах что-то позвякивало."

"Мальчишки шли крадучись. В плотном сумраке их била дрожь, приходилось постоянно осязать стены кончиками пальцев. Что за странное, жуткое место? Воздух тут пах непонятно, тревожно.

Наклонный тоннель разбегался развилкой. Голоса взрослых теперь звучали отчетливее, источник света стал ближе, но все равно кожу стягивало крупными мурашками. После теплого пляжа и яркого солнца обстановка казалась гнетущей.

Немного глубже и дальше, у пересечения тоннелей, тускло сияло несколько квадратов, вмонтированных в изгибающийся аркой свод.

Мир природы не знает резко очерченных, геометрически правильных форм. Ребятам все казалось странным, ненастоящим. На пути им постоянно попадались выступающие из стен ребра жесткости, одинаковые по форме и толщине. За приоткрытыми овальными дверями (это слово они знали) таилась тьма.

– Нам по шее надают. – Нервы у Мишки окончательно сдали, но Антошка его не слушал.

– Пошли. Там голоса!

– Лучше назад!

– Струсил?

– Нет.

Они, крадучись, преодолели еще метров десять.

Свет стал ярче. Он исходил из огромного «ангара номер семь» – надпись мальчишки прочли на стене подле овального входа. Грамоте их учили с малолетства.

Взрослые таскали тяжеленные, ребристые пластиковые кофры, складывали их у выхода.

– Что там? – Мишка вытянул шею.