Изоляция

Утраченная любовь наивной девчушки не вернется. Взгляд Яны потемнел. Нашу «случайную» встречу подстроил омни? Она коснулась ладонью скулы Антона, укололась о щетину. «Теперь положить левую руку на его затылок и резким заученным движением сломать шейные позвонки, – пронзила отчаянная мысль. – Так будет лучше. Для нас обоих».

Пальцы дрожали.

Горькая, жестокая мысль угасла.

Яна коснулась губами щеки Антона и, не оглядываясь, вышла.

Он пришел в себя на закате.

Веки дрогнули, но не открылись. Антон чувствовал слабость, уязвимость.

«Фокарсиане, – мысль пульсировала, не давала снова впасть в забытье. – Как я попал к ним в плен?!»

Он ведь прекрасно помнил, что погиб… и вдруг вновь ощутил себя живым, покорно бредущим в окружении насекомых по какой-то пыльной, ведущей в гору дороге.

Неудивительно, что сработали рефлексы.

Тело ныло. Ашанги – превосходные бойцы. В одиночку, без оружия, справиться с ними – нереально.

Антон лежал не шевелясь, прислушиваясь к звукам, каждым нервом впитывая проявления окружающего.

Снаружи доносились неразборчивые голоса, слышались удары примитивных инструментов, стук камней, скрипы лебедок, хлопанье крыльев, иногда удавалось уловить речь фокарсиан, пронзительное шипение скелхов, затем вдруг послышались легкие шаги, всколыхнулась занавесь из шкур. Кто-то вошел, остановился подле него, прохладная ладонь коснулась лба, раздался журчащий звук воды, и снова прикосновение, заботливое, умелое.

Антон приоткрыл глаза, взглянул сквозь ресницы и мгновенно потерял самообладание, узнав дорогой сердцу образ.

Девушка, похожая на ангела из мучительных, несбыточных снов, склонилась над ним, обрабатывая раны, но… такое просто не могло происходить наяву!

Он не сумел, да и не пытался сдержать бурю противоречивых эмоций, вмиг захлестнувших его.

– Яна?! – голос прозвучал сипло. Он с трудом привстал, опираясь на локоть, не в силах оторвать взгляд от ее черт.

Девушка побледнела, ее рука замерла.

– Антон?! Ты действительно меня узнаешь?!

– Яна… Как же я мог тебя забыть?! – Он не верил происходящему, но почему-то принимал его. Принимал без объяснений, без логики, без доказательств.

Она изменилась. Повзрослела.

– Господи, Антон! Это невозможно… – Ее губы дрожали. – Сколько лет прошло? – Она невольно отступила на шаг, пытливо всматриваясь в смутно знакомые черты.

Что же делает с нами любовь?

Она таится внутри. Кажется, все давно прошло, забылось, подернулось пеплом, но приходит миг, и душа вдруг срывается в пропасть, падает, обмирая, не предчувствуя дна.

– Я не знаю. Много. Какая разница, сколько? Волею омни – мы живы?! – вырвалось у него."

"Ее взгляд мгновенно потемнел.

– Тебя он тоже возродил? – спросила девушка.

– Да. Я помню, что погиб, – фраза далась Антону с трудом.