Изоляция

Сверху, в целях дополнительной маскировки, навалили фрагменты космических скитальцев эпохи Великого Исхода и Первой Галактической войны.

Урман прошел через шлюз.

В накопителе его встретил незнакомый офицер, сухо поздоровался, не зная, чего ожидать от боевого мнемоника, сумевшего выжить на оккупированной планете.

– Полковник Торн, как добрались? – Фраза прозвучала неуместно. Галакткапитан нервничал. С чего бы? По идее должен по-человечески порадоваться, но нет, смотрит как на врага.

– В чем дело, капитан?

– Скоро все узнаете. Прошу сдать оружие и следовать за мной. Вам выделена каюта. Сможете отдохнуть, переодеться.

Менее всего Урман сейчас нуждался в отдыхе, а уж тем более в проволочках. Странная, настораживающая обстановка.

– Хорошо, – согласился он, отдал галакткапитану свой «Гервет». – Веди. Но передай Воронину, времени у меня мало.

– Не беспокойтесь. – Подчеркнутая вежливость вызывала лишь недоумение.

Впрочем, Урману не пришлось долго пребывать в неведении. Он успел наскоро перекусить и убедиться, что вход в бортовую сеть «Решительного» со штатного терминала заблокирован. Мнемоническая связь не работала. Его полномочия доступа не принимались."

"Еще на подлете, сканируя места аварийной посадки кораблей эскадры, он пришел к удручающему выводу: капитан Воронин действительно не помышлял об активных боевых действиях. Крейсер и фрегаты были надежно замаскированы, на борту – это Урман понял, пока его сопровождали к каюте, – бодрствуют только дежурные смены. Большая часть экипажа погружена в криогенный сон.

Дверь каюты неожиданно открылась.

Урман встал. Он ожидал увидеть командира «Решительного», но порог переступил начальник мнемонического отдела полковник Рогозин. На нем был адмиральский мундир.

– Что это значит, Илья Иванович?

Двери закрылись. Снаружи в коридоре остались двое охранников.

Рогозин сел в кресло, закинул ногу на ногу, мысленным приказом активировал кибернетические системы и лишь затем, взглянув на Урмана, произнес:

– Капитан Воронин погиб. Несчастный случай при аварийной посадке «Решительного». Как старший офицер я принял командование эскадрой.

Урман сел в кресло напротив.

Неожиданный удар. Жаль Воронина. Толковый был командир. Рогозину до него далеко. Карьерист. Принял командование, напялил адмиральский мундир, и что дальше?

– Давай к делу, Илья Иванович. – Урман сохранил хладнокровие, хотя вопросов возникло множество. Несчастный случай на боевом мостике крейсера? Это какой же должна быть аварийная посадка, чтобы при ней погиб командир эскадры?

Рогозин отлично понимал, о чем думает полковник, и произнес, предупреждая вопрос:

– Сам должен понимать – все произошло внезапно. Воронин не успел добраться до мостика. Даже бронескафандра на нем не было.