Изобличитель. Кровь, золото, собака

Коли это причуда, так вовсе безобидная, бывают и похуже. Вот когда я служила, давно тому, у господина инженера Бобровского…

Ахиллес вновь прервал ее, решительно подняв ладонь:

– Не отвлекайся, Марфа, я тебя убедительно прошу… Что было дальше?

– Ну, что… Пришло нам с хозяйкой в голову: а вдруг мазурики в дом залезли? И с хозяином что плохое сотворили? Не зря ж он не отзывался, когда хозяйка стучала и звала, а окно, точно, у него в кабинете разбито – мы кой-как, страх пересилив, прошли по дому, во все комнаты заглядывали, разве что в мезонин не поднимались – и так было ясно, что били стекло не там. Ходим, аж трясемся обе, думаем: явись кто, такой крик поднимем, что вся улица сбежится, да и городовой ночью обход делает исправно… Нигде никого, и везде окна целые. Пробовали Дуню разбудить – втроем как-то и лучше, да не добудились. Спала, словно опоили чем… Что делать, и не знаем. Хозяйка сказала: может, пойдешь на улицу да городового отыщешь? Ведь неладно что-то в доме, ясно уже… Или хотя бы, говорит, сходи дворника Фому покличь – у него в дворницкой и топор, и колун, да и сам он – косая сажень[33] в плечах. Приоткрыла я дверь, выглянула – темень, ближний фонарь уличный далеко, тишина стоит мертвая… И не то что за ворота городового искать, а и в дворницкую к Фоме идти не хватило мне духу. Может, и с Фомой что сделали? Хотя он спит-то – пушкой не разбудишь, мог и не слышать. Может, и с Трезором что сделали, чего ж он голос не подает? Заложила я оба крючка и говорю хозяйке как на духу: хоть меня завтра с места сгоняйте, хоть что делайте, а не пойду я из дома, хоть режьте. Она не так чтобы особенно и рассердилась, ладно, говорит, Марфа, не ходи. А то ты уйдешь, я одна дома останусь – тоже страшно… Ну вот что тут делать? У хозяина есть пистолет, так он завсегда в кабинете. Да и будь он у нас, ни хозяйка, ни я не знали б, как с ним управляться, чтобы выстрелил, да не просто так, а куда надо… В конце концов хозяйка легла в углу у себя в комнате, а я рядом в креслах поместилась. Только сначала с кухни косарь[34] принесла: полезет кто, так хоть попробовать по башке ахнуть…

– И что?

– Так всю ночь и промаялась. Хозяйку в конце концов сон сморил часа уж через два, а я бы и рада подремать, да сон не берет. Как рассвело, набралась я храбрости, побежала к Фоме – а он, как Дуня, спит мертвецки, так и не добудилась. Выскочила за ворота, пометалась по улице, нашла городового, Трофима Логунова, обсказала ему все, тут оно и завертелось – пристав с околоточным приехали, дверь в кабинет открыли как-то, а там, страсти Господни… – она несколько раз мелко перекрестилась. – Лежит хозяин с ножом в груди, окно разбито… Я сама-то не заходила, чтоб от страху окончательно не обмереть, – хозяйка рассказала, она сразу туда кинулась, как полиция дверь открыла.