Изобличитель. Кровь, золото, собака

Что ж, в конце концов это не кизлярка поручика Тимошина, с каковой они с Бергером частенько начинали день.

– Благодарю, не откажусь, – сказал Ахиллес.

Кто его знает, кем там на самом деле был Гришка Распутин, но вкус на вина у него (и откуда такое у сибирского мужика?) оказался отменный: великолепная была мадера. Никак не в казачьих областях сработанная[103].

Дождавшись, когда он разделается со своим стаканом и съест бисквит, дядя Казимир радушным жестом придвинул хрустальную пепельницу, закурил сам (как многие даже тяжелобольные, он дымил беспощадно) и сказал этаким дипломатическим тоном:

– Мне бы хотелось с вами посоветоваться, Ахиллес Петрович. За чаем вы недвусмысленно намекнули, что обладаете познаниями в определенной области, и не только теоретическими…"

"Ахиллес почувствовал себя довольно неловко. В самом деле, за чаем, во время разговора о сибирских шаманских чудесах он довольно прозрачно намекнул, что не только был свидетелем кое-каких необычайных явлений, но и сам кое-чему научился у дружески расположенного к нему старого шамана. Сделано это было не из пустой похвальбы, а в интересах дела, чтобы войти в доверие к «магистру». Если он и впрямь обладает кое-какими необычными способностями, должен проникнуться доверием к «собрату по ремеслу». А если он аферист и считает Ахиллеса таким же – тоже на пользу, и в этом случае будет видеть родственную душу. Кто же знал, что так обернется…

Отчаянно подыскивая нужные слова, он сказал осторожно:

– Я очень хотел бы быть вам полезен, но знания мои, откровенно признаюсь, скудные и поверхностные…

– Но тем не менее они имеются? – сказал дядя Казимир. – Как бы получше сформулировать… Люблю точность формулировок. Я бы хотел, если можно так выразиться, получить дополнительную консультацию. – Он тонко улыбнулся. – Надеюсь, вы не откажете в ней будущему родственнику. До меня дошли известия, что вы с Вандой по достижении определенного срока твердо намерены обвенчаться…

– Твердо, – решительно сказал Ахиллес.

– Рад за вас. Я очень люблю Ванду. Лишь бы вы сделали ее счастливой. – Он вновь улыбнулся. – Те взгляды, которыми вы порой обмениваетесь, позволяют на это надеяться…

– Взгляды? – с самым невинным выражением лица спросил Ахиллес.

– Именно. Вы, молодые люди, не всегда заботитесь об осторожности. И порой окружающие перехватывают довольно многозначительные взгляды, которыми вы обмениваетесь…

«Надо будет учесть, – подумал Ахиллес. – И предупредить Ванду. Чтобы поменьше было сплетен – они ничему не вредят, но досаждают…»

– Вы ведь не знаете польского? – спросил дядя Казимир.

– Увы… – сказал Ахиллес.

– Но на спиритическом сеансе вы присутствовали… И я не сомневаюсь, что Ванда вам перевела то, что слышала.