Изобличитель. Кровь, золото, собака

У нас принято, чтобы гости собирались по сигналу гонга…

Произнеся все это, она величественно направилась к полуоткрытой двери, но Ахиллес, не думая о правилах хорошего тона, оказался у двери раньше и плотно ее прикрыл, убедившись попутно, что в коридоре никого нет. Пани Катарина изумленно подняла брови, но Ахиллес, приложив палец к губам, подал ей письмо, сказав тихо:

– От Сигизмунда Яновича…

Не изменившись в лице, экономка распечатала конверт, пробежала письмо глазами – похоже, оно было довольно коротким. Вложила его назад в конверт, сложила его вчетверо, спрятала за высокий воротник темного платья и по-прежнему бесстрастно сказала:

– Из письма следует, что я могу вам полностью доверять… Вы сыщик?

– Не совсем, – сказал Ахиллес. – Просто… просто я по роду службы приобрел некоторый навык в… деликатных делах. И Сигизмунд Янович попросил меня разобраться, что тут происходит. Он убежден, что тут творятся, скажем так, странные вещи…

– Он абсолютно прав, – сказала пани Катарина. – Вот только, к сожалению, я не смогу поговорить с вами сейчас – обязанности по дому… Не возражаете, если мы поговорим позже, когда дом отойдет ко сну? – На ее лице появился намек на улыбку. – Я уже в том возрасте, когда моей репутации нисколько не повредит поздний визит в комнату молодого офицера…

– Разумеется, – сказал Ахиллес. – Как вам будет удобнее.

Она вышла, а вскоре появился один из знакомых уже слуг и с самым торжественным видом унес китель, сапоги и шаровары Ахиллеса (он успел вовремя переложить браунинг под подушку), заверив, что самое позднее через четверть часа вещи господина офицера будут ему возвращены совершенно преображенными.

Оставшись в исподнем, Ахиллес приоткрыл высокую створку окна с полукруглым верхом, сел возле него в кресло и старательно набил табаком трубку. Рано было, не собрав достаточно сведений, делать какие-то выводы и строить умозаключения. Ну, разве что…"

"Пан Казимир и в самом деле болен – тяжело, быть может, смертельно. Не нужно быть врачом, чтобы это определить. А это позволяет строить кое-какие предположения касаемо красавицы Иоланты. Подобное случалось неисчислимое число раз с тех пор, как стоит мир, и, безусловно, еще не раз произойдет. Расчетливая молодая красотка, бедная как церковная мышь и оттого не отягощенная особенно уж высокой моралью, – и человек, пусть не старый, но стоящий одной ногой в могиле. Если она не дворянка, после замужества становится таковой.