Изобличитель. Кровь, золото, собака

Слева, совсем близко, текла неширокая серебристая речка. Все вокруг дышало покоем, уютом, красотой. Понятно теперь, почему имение назвали именно так – должно быть, и село расположено в столь же живописном месте.

– Трогай, – распорядилась Ванда, и коляска двинулась по отлогому спуску. Ахиллес обратил внимание на строеньице, как-то не гармонировавшее с домом и конюшнями: совсем маленький кирпичный домик с зеленой железной кровлей, стоявший у какого-то странного мостика, перегородившего речушку.

Ванда, должно быть, перехватила его взгляд:"

"– Заметил? Это – символ технического прогресса, добравшегося и до этой глуши. Называется… Я с третьего раза запомнила: гидравлическая электрическая станция. Предмет особой гордости дяди Казимира. Вода вертит какие-то колеса, наподобие мельничных, и получается электричество. Прогресс, правда? Самбарск, хотя он и губернский город, электричеством освещается примерно наполовину. Там нужна большая станция, дорогая, а эта, маленькая, довольно дешевая.

– Ого! – сказал Ахиллес. – Можно подумать, ты не в гимназии, а в Технологическом институте учишься…

– Когда я в прошлом году гостила у дяди, объявился очередной воздыхатель, – безмятежно сказала Ванда. – Студент-технолог, совсем молоденький. Метод ухаживания у него был очень оригинальный: он каждый вечер водил меня к станции и подробно растолковывал, как там все устроено. Даже поцеловать ни разу не пытался. Я бы, конечно, не позволила… Ага! Нас уже встречают. Отец говорил, что даст телеграмму. Красавка всего в трех верстах, там не только почта, но и телеграф… Сейчас стрелять будут.

– Неужели в нас? – усмехнулся Ахиллес.

– Ну что ты! – серьезно сказала Ванда. – Салютовать будут в честь приезда гостей. Это еще от прежнего хозяина осталось, дядя подумал и тоже стал гостей так приветствовать… Ай!

Она с комическим ужасом на лице зажала уши. Слева от крыльца бабахнула маленькая пушечка – они подъехали так близко, что Ахиллес уже мог ее рассмотреть. Выметнулся столб пушистого белесоватого дыма, тут же поплывшего вверх облачком. Лошади остались совершенно спокойны, словно строевые, – ну да, они здесь бывали частенько и успели свыкнуться с безобидным грохотом.

Внизу, перед крыльцом, стояли пятеро – четверо мужчин и женщина в белом платье. Кучер сноровисто остановил лошадей прямо напротив них. Ахиллес спрыгнул первым, подал руку Ванде, и они пошли к встречающим. По пути Ахиллес, движимый чисто военным рефлексом, бросил взгляд на пушечку, оказавшуюся медным фальконетом длиной в пол-аршина – судя по некоторым деталям исполнения, не менее чем столетней давности, если не старше. Как бы не перемудрили с зарядом провинциальные артиллеристы, а то и до беды недалеко.