Изобличитель. Кровь, золото, собака

– Нет, только эта обойма. – Она вздохнула. – Воздыхатель тот давно уехал… Но я, конечно, грущу не о нем, а о том, что теперь негде достать еще патронов. Кто их продаст гимназистке в охотничьем магазине[88]…

Вот и прекрасно, подумал Ахиллес. Подначить ее расстрелять все патроны – и она останется с безобидным куском железа, которым только орехи колоть. На душе будет спокойнее…

– Отдай пистолет. А то я обижусь. Смертельно. А смертельно обиженная польская шляхтенка – это такой ужас.

– Ну хорошо, – сказал Ахиллес, не без некоторых внутренних колебаний отдавая ей поставленное на предохранитель оружие без патрона в стволе. – Только с условием: при первой же возможности ты мне покажешь в лесу, как умеешь стрелять.

– Обязательно. – И она обрадованно спрятала смертоносное оружие в ридикюль.

– Ванда…

– Да?

– Я тебя просто-таки умоляю: там, в имении, веди себя как можно более естественно. Чтобы ничуть не походить на сыщика из романа. Никаких обменов со мной таинственными взглядами или чего-то подобного. Это не роман, это жизнь. А эти люди – несомненно, преступники. Самые настоящие. И, вполне возможно, вооруженные. А опытный преступник без малейших моральных терзаний выстрелит и в армейского подпоручика, и в очаровательную гимназистку. Я тебя очень прошу…

– Ахилл, милый, – сказала Ванда серьезно. – Я взбалмошная, быть может, чуточку легкомысленная, порой вздорная… но никак не глупая, поверь. Я буду держаться непринужденно, как ни в чем не бывало. Ты веришь в женскую интуицию?

– Пожалуй, да…

– Они мне еще в тот раз не понравились, – сказала Ванда все так же серьезно. – Очень уж странная компания, словно с бору по сосенке собранная. Но я ничем себя не выдала, щебетала как ни в чем не бывало, разыгрывала легкомысленную простушку. Вот кстати… Отец тебе наверняка не сказал, он вряд ли заметил, но я-то точно уверена – Мачея с Иолантой явно связывают некие… отношения.

– Как ты узнала?

– Простым женским способом, – рассмеялась Ванда. – Когда мне так показалось, я принялась вовсю с ним кокетничать… Ну, конечно, оставаясь в рамках приличий, но все же за эти рамки самую чуточку выходя… Интересные были результаты. Он-то как раз не имел ничего против, он из несомненных повес, а вот Иоланта… Она пару раз бросала на меня та-акие взгляды… Словно жалела, что она не горгона Медуза и не умеет превращать взглядом в камень. Это были не просто взгляды ревнивицы – взгляды, исполненные злости к человеку, покусившемуся на чужую собственность… Я никак не могла ошибиться.