Изобличитель. Кровь, золото, собака

Мотай на ус, пригодится… Если Ахилл не хочет, может, ты с нами пойдешь выпьешь? Научим пить правильно, чтобы не повторял прежних ошибок, в секреты кое-какие посвятим, позволяющие пить и не пьянеть…

– А пожалуй, – бесшабашно махнул рукой юный подпоручик.

– С приятной новостью вас, господа! – послышался рядом знакомый насмешливый голос.

Подошел один из двух адъютантов их батальона[71], поручик Беловинский, на ходу доставая портсигар.

Относились к нему, в общем, с симпатией. В отличие от второго адъютанта, Синцова, державшегося особняком и полагавшего себя бог весть какой важной персоной, Беловинский общих развлечений и выпивок нисколечко не чурался, носа не задирал. Его хорошие знакомые часто узнавали о каком-то предстоящем событии раньше, чем становилось известно всему полку. Вот и сейчас он хитровато поблескивал глазами с чуточку загадочной миной опереточного злодея.

– Что там еще на нашу голову? – насторожился Тимошин, а за ним и все остальные – после недавнего разноса приятных сюрпризов как-то не ждали."

"– Старик только что подписал распоряжение, – сказал Беловинский. – С завтрашнего дня для всех офицеров, оставшихся в городе, вводятся ежедневные двухчасовые уроки словесности. Неофициально велено довести до всеобщего сведения: лица, уроки проигнорировавшие или показавшие плохие результаты, опять-таки неофициально будут иметь некоторые мелкие, но досадные неприятности по службе…

Вот это был сюрприз так сюрприз!

– Па-азвольте! – ничуть не картинно, вполне искренне возмутился Тимошин, и все остальные к нему мысленно присоединились. – Эт-то что за тралимония с квасом?! Уроки словесности для офицеров? Да ни в одном уставе такого нет!

– Недооцениваешь ты ума нашего полкового командира, Жорж, – усмехнулся Беловинский. – Знаешь, что он ответил, когда ему деликатно намекнули, что уставы, ты прав, не предусматривают никаких таких уроков словесности для офицеров? Ответил так: рассредоточение полка вокруг города есть ситуация безусловно чрезвычайная… и тоже не предусмотренная уставами. А в чрезвычайных ситуациях можно применять и чрезвычайные меры – чтобы приструнить вынужденных бездельничать господ офицеров. В уставах и в самом деле есть параграфы, которые при желании можно толковать двояко. Закон – что дышло. Ну, конечно, никто не собирается спрашивать нас, как простых солдат, о значении знамени, правилах титулования, отличию чинов по знакам различия. Мы как-никак не сиволапое мужичье. Замысел у него коварнее: экзаменовать офицеров на знание уставов. А с этим у многих, согласитесь, обстоит не лучшим образом – подзабыли-с…

– Не злорадствуй, – мрачно бросил Бергер.

– Я нисколечко не злорадствую, – заверил адъютант.