Изобличитель. Кровь, золото, собака

 – Все равно что китайская грамота… Олег Кондратьевич, может, вы нам расскажете простыми русскими словами, что за вещество в организме покойного обнаружилось?

Кувшинников растерянно улыбнулся, развел руками:

– Боюсь, я бессилен, господа… Опиаты безусловно присутствуют, как и некоторая доля дигиталиса, и еще парочка компонентов растительного происхождения. Но точного состава я определить не могу, как ни старался. Перерыл все книги, что привез из Казани, – он указал на шеренгу толстых книг на полке, – но ничего подобного… Возможно, какое-то новое химическое соединение – их в наше время открывают и создают несказанное количество, уследить просто невозможно. Я выписываю пару-тройку специализированных журналов, но доходят они в нашу глушь с большим опозданием… Помог, чем мог, уж не посетуйте.

– Мы вам и за то благодарны, что вы уже сделали, – сказал Ахиллес. – Главное известно: это вещество есть, и оно, попав в организм, убивает очень быстро…

– Возможно, будь у меня гораздо лучше оборудованная лаборатория, я добился бы большего, но здесь обычная земская аптека с ее невеликими возможностями. Вот в Казанском университете…

Когда они вышли на улицу, спрятав в карманы каждый свой экземпляр заключения, пристав тоскливо вздохнул:

– Ну вот, придется открывать сразу два новых дела: о злодейском отравлении крестьянина Капитанова, повлекшем смерть, и убийстве крестьянки Горшечниковой. И это – когда вот-вот начнется престольный праздник, какие уж тут допросы-расспросы…

– Думается мне, вам и не стоит ломать голову, – сказал Ахиллес. – Уверен, это не ваши. Это идет из имения Лесневского, теперь уже никаких сомнений. Этот проклятый Алешка, которого я еще в глаза не видел… А он шныряет по селу непонятно зачем… Он, кстати, мог и Маринку убить – только доказательств никаких. Нож вы сохранили, как я просил?

– Да, конечно. Сам извлекал, как вы наставляли, – он чуточку передернулся. – Брался за рукоятку у самого лезвия, аккуратно его в мешочек упаковал, буду ждать оказии переправить в Самбарск…

Ахиллес задумчиво сказал:

– Вообще-то такой оборотистый мерзавец мог и перчатки надеть… Иван Иннокентьевич, пока престольный не разгулялся, вы уж поговорите с мужиками – о чем Алешка с ними толковал, в каких кабаках больше сидел.

– Конечно. Вы уж там поосторожнее, в имении. Как бы и вам чего не подлили. Крови эта шайка не боится, сами убедились.

– Постараюсь, – сказал Ахиллес. – Как-то хочется пожить подольше…"

"Помолчав, пристав едва ли не мучительно выдохнул:

– Одного я в толк не возьму: зачем?

– Что именно?

– Зачем было разводить всю эту игру с чертовщиной. Ведь сколько времени и труда должны были убухать… Зачем?

– А вот этого я сам пока не пойму, Иван Иннокентьевич, – честно признался Ахиллес.