Сердце Изнанки

Больше всего внимание привлекал старый шрам, пересекавший левую щеку — след от когтей какой-то твари.

Паладин хотел было начать что-то обсуждать, но граф его придержал, мол, сначала доберёмся до места, а там и поболтаем обстоятельно.

Поместье встретило нас яркими огнями. Фонари вдоль подъездной аллеи создавали уютный световой коридор. На крыльце уже ждал Дмитрий, как всегда собранный и подтянутый.

— Ваша светлость, — он поклонился графу, — барон Пылаев, полагаю, — приветливо кивнул он мне, затем увидел паладина и просиял улыбкой. — Виктор! Какими судьбами?

— Здравствуй, старый плут, — усмехнулся паладин, пожимая протянутую руку.

Пока граф поднимался по ступеням, отдавая короткие указания подбежавшим слугам, Дмитрий с искренним интересом расспрашивал командира:

— Давно не виделись. Где пропадал? Последний раз, помнится, ты собирался в северный гарнизон.

— Да вот, случай свёл, — Виктор Степанович кивнул в сторону удаляющегося графа. — Возле Знаменки внепланово открылась червоточина. Крестьяне, молодцы, быстро среагировали — сразу гонца отправили. Мы как раз неподалёку патрулировали. Хорошо, что его светлость так быстро прибыл — без него могли и не справиться.

— Серьёзная была заварушка? — Дмитрий понизил голос.

— Альфа оранжевая была, — паладин поморщился. — Слишком рано для такого уровня. Что-то меняется, Дмитрий. Червоточины становятся сильнее, твари — опаснее.

— И наш граф тоже становится опаснее… — улыбнулся Дмитрий, а паладин отчего-то покосился на меня.

В холле нас встретила Тамара Павловна, величественная в своём строгом платье, как императрица на приёме:

— Прошу к столу, господа. Ужин накрыт в малой столовой.

Я заметил, как она украдкой осмотрела мою одежду — видимо, проверяла, не испачкался ли во время пути. (Но не зря ведь я надевал комбинезон). Удовлетворённо кивнув, она повернулась к Виктору Степановичу:

— Ваша комната готова, — с улыбкой произнесла она. — После ужина Матрёна проводит вас.

Та самая молоденькая служанка, что помогала мне в первый день, тут же высунулась из-за угла и зарделась, встретившись взглядом с бравым паладином.

Малая столовая утопала в мягком свете свечей. Стол был сервирован с той же безупречной элегантностью, что и всегда: тонкий фарфор с тонкой гравировкой серебряного волка по краям, столовые приборы с выгравированным родовым гербом на рукоятях, хрустальные бокалы, в гранях которых играли отблески огня. В камине, украшенном массивной чугунной решёткой с геральдическим щитом Злобиных, потрескивали поленья, создавая уютную атмосферу. Даже салфетки, сложенные искусными фигурами, были вышиты по краям — серебряный волк скалил клыки, сжимая в пасти червлёный рубин.