Изнанка модной жизни

Как вы смотрите на это? – он встал, поправил камзол, взял шапку, нехотя направился к выходу, обернулся, ожидая моего ответа. – А люди… да, у меня есть такие люди, и могу пообещать вам мою помощь во всем.

- Я бы и вовсе не хотела, чтобы вы ушли, но, полагаю, у вас есть обязанности, от которых нельзя уйти. Жду вас на ужин, Михаил, - ответила я и улыбнулась самой искренней своей улыбкой, от чего он в пару секунд оказался перед моей постелью, встал на колени, и прижался лицом к моим рукам.

- Я клянусь вам, Мадлен, что вы станете самой счастливой женщиной, и ни разу не пожалеете о своем решении, - пылко, как подросток, выдохнул граф, и тут же выскочил на улицу. Скорее всего, чтобы я не заметила слез на его глазах.

- Я должна вас поздравить, или пожалеть? – словно стоявшая прямо за дверью Софи, открыла её, как только дверь закрылась за графом. – Я не смогла разобрать – счастлив Граф Ми-ха-ил, или же расстроен?"

"- Милая Софи, похоже, мы договорились с ним, понимаешь? Я думаю, это самый рассудительный мужчина данного времени, в нем нужная порция самолюбия – именно столько, сколько и нужно, чтобы больше любить свою семью, нежели себя, - задумчиво сказала я, но больше это был ответ себе, нежели Софи.

- Нет, я никогда не пойму того, о чем вы говорите, Мадлен. Для нормальных людей есть радость или горе, а вы сейчас и не поймешь – счастливы или в печали. Как можно в таком возрасте быть настолько сложным человеком? Вы женщина, вам полагается не трезвый и холодный рассудок. Вам полагается ярко выказывать свои эмоции: смеяться, плакать, ругаться или доказывать, а вы с одним и тем же лицом радуетесь и грустите, - Софи села рядом и наклонив голову к плечу, посмотрела мне в глаза.

- Не переживай, дорогая, я счастлива, но детали моего счастья лучше не озвучивать – у русских есть прекрасная поговорка: «Не говори на ветер». А за дверью, похоже, именно ветер.

- Что вы! там не просто ветер, там начинается буря! – подскочила Софи.

- Я и не поняла, что мы уже тронулись… - начала было я, но дверь открылась – так не делал никто, и мы не на шутку испугались.

- Барыня, позволь слово сказать сначала, а потом гони, - на ходу в дверь ввалилась Маша – та самая травница, что лечила меня. На ней была безрукавка из овечьей шерсти и вытертая шаль – все в снегу.

- Говори, Маша, что стряслось? – я привстала, а Софи встала между нами, словно бы она и смогла бы противостоять крупной высокой девке, что всю свою хоть и недолгую жизнь трудилась тяжело.

- Барыня, хоть и говорят они, что ты хранцуженка и мол, не нашенских кровей, ток меня не обманешь, слышу я и вижу я, что наша ты, - она говорила и косилась на Софи, что стояла к ней спиной. Я тоже косилась на Софи, которая силилась узнать хоть одно слово, сказанное девушкой.