Изнанка модной жизни

Более того, глядя на жалкое село, мимо которого мы проезжали, я понимала, что та Россия, к которой я стремилась, так же, как и Париж, опутана сословными различиями.

Брак с русским графом — прекрасное будущее для любой женщины. Каждая модистка Парижа продала бы душу не задумываясь, чтобы оказаться на моем месте. Только вот я действительно любила Михаила и мне не было дела ни до его титула, ни до его богатств. Он нравился мне совсем не этим... И сидеть дома, сложив лапки, пока муж несет свою службу — это совсем не счастье для меня.

Неужели мне придется выбирать между любимой работой и любимым мужчиной? Почему, ну почему мне так не повезло?! Был бы Михаил из купцов — я спокойно могла бы договориться с ним, я почти уверена. Но разве русский граф может жениться на французской модистке?!

Сейчас в Россию я могу въехать или как мамзель Мадлен, модистка королевы, или же — как баронесса де Вивьер, невеста графа Апраксина.

Третьего не дано!

55

Ну, по крайней мере, лично я была в этом совершенно уверенна.

Софи из природного чувства такта буквально слилась со стенками дормеза, опасаясь лишний раз шумно вздохнуть и, напомнив о своём присутствии, помешать нашему разговору. Всё-таки обсуждался довольно щекотливый вопрос.

- Я не готов ответить вам прямо сейчас, мадемуазель Мадлен, но обещаю серьёзно и ответственно подумать на эту тему. - тяжело, но осторожно вздохнув сказал граф, выходя из задумчивости, - В любом случае, я считаю, что из любого положения, если не отчаиваться и хорошенечко поразмыслить - можно найти достойный выход.

Я подняла на него глаза - граф выглядел довольно уверенно, что немного приободрило и меня.

- И вообще, кто-нибудь уже напоит горячим чаем озябшего путника? - решительно меняя тему, шутливо напомнил он нам об обязанностях ""хозяек дома"".

- Ох, и в самом деле, что это мы, Мадлен, даже ничем не угостили дорогого гостя. - отмерла Софи, с облегчением принимая и подхватывая заданный Михаилом Владимировичем тон.

Я автоматически взялась собирать на стол, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять в сумбуре душевных метаний, что же я на самом деле чувствую сейчас. Тревога осталась. Или, точнее, я боялась её отпустить, доверив решение такого важного вопроса другому человеку. Даже если это был сам граф. Это было, как добровольно отдать контроль над собственной жизнью.

И, хоть, совсем недавно, как вы помните, я решительно настраивалась пересмотреть свои вынужденно-феминистские взгляды, взрощенные всем опытом моей жизни, но на практике, оказалось, сделать это не так-то легко. Верить искренне хотелось - но было чертовски страшно. Всё, что мне оставалось - трусить ""про себя"", стараясь ничем не выдать своего недоверия и снова не обидеть графа Апраксина.