Изнанка модной жизни

У нее в гостях оказался небольшой круг чаевничающих дам, с которыми я в свое удовольствием поболтала о модах и тканях, о новом романе Франсуа Марешаля, о его изящных и остроумных каламбурах, о новой, смелой, даже — нахальной, как выразилась мадам Терси, пьесе-комедии, которую еще только ставили и она обещала стать гвоздем сезона...

Вырвавшись из этого очаровательного, но немного манерного общества, я отправилась в Тюильри*. Коляску я оставила у входа — мне хотелось прогуляться.

Парк стал доступен для обычных посетителей совсем недавно, и я там еще не была. За мной, не отставая ни на шаг, следовал Себастьян — лакей, нанятый для сопровождения. Увы, как богатая дворянка, баронесса и владелица особняка я не могла себе позволить одиночные прогулки. Впрочем, Себастьян отличался редким умением оставаться незаметным.

Парк был прекрасен! Удивительные скульптуры тонули в густой зелени, прогулочные дорожки приводили то к беломраморной ротонде, то к небольшому пруду с золотыми китайскими рыбками. Из-за немного прохладной погоды народу было совсем мало, так что прогулкой я наслаждалась от души. Но, как бы я не восторгалась Парижем и парком, невольно вспомнилось стихотворение современника из прошлой жизни...

**

Какие тут фонтаны и ротонды!

А мрамор статуй — голубой туман.

От этих мест незримо веет Фрондой

И тайнами Марии Ленорман;

Лужаек зелень — ярче тропиканы,

И рой из мотыльков неутомим

Ночами на смущённые поляны

Летит, чтобы в любви признаться им.

Далёкий край, где так прекрасен вечер,

Что в нём найдёт усладу Демиург...

Тебе прельстить меня, признаться, нечем:

Я до тебя увидел Петербург.

С тех самых пор мне несравненно наше

И не волнует более престиж:

Версаль хорош... Да только Зимний краше.

И Питер — вдохновенней, чем Париж.

Я ностальгически вздохнула... Все же, моя жизнь теперь, хоть и играла новыми, яркими и причудливыми красками, я не могла не скучать по тому миру, что остался где-то там...

На мадам Малин я наткнулась уже при выходе из парка. Её сопровождал какой-то модник, на которого я почти не обратила внимания, так как именно мадам Малин я и собиралась навестить сегодня вечером — хотела обсудить с ней заказ, в который я считала нужным внести изменения.

После взаимных приветствий мадам сказала:

— Мадмуазель Вивьер, позвольте мне представить вам моего племянника, баронета Жан-Поля де Морсена...

Щеголь изящно поклонился, выпрямился... Я, наконец-то, взглянула ему в лицо и оторопела. Тщательно напудренное лицо, аккуратно прорисованная мушка над верхней кубой, темные волосы присыпаны перламутром... передо мной стоял человек, сломавший мою жизнь там... Николя Крамози собственной персоной.

_______________________________________________

*Для простых посетителей парк стал доступен лишь после французской революции.