Изнанка модной жизни

- Когда я поехала сюда, я думала, что ты извинишься передо мной за свое отношение, и мы попробуем все исправить, но ты просто хочешь платья. Бернардет, я не боюсь твоих угроз, потому что мои платья носит королева. Представляешь? Те вещи, что я касаюсь руками, потом носит королева, и ей нравится. Ты думаешь, кто-то будет слушать неизвестную мадам… как там тебя? – я встала и направилась к двери.

Пыли я пустила, независимость показала, теперь нужно красиво уйти и думать, думать и думать. Я должна предусмотреть все варианты её действий и продумать как их обесточить.

Дорогу до мастерской я просто не заметила. В голове крутились варианты развития событий с такой скоростью, что, когда дверца открылась и мне подали руку, я представляла, как моя мастерская стала местом, куда «обращаться не советуют». Я заглянула в нашу кухню и попросила девушек сварить мне кофе и подать в кабинет.

Следом за мной вошел Пьер, и снова, как и утром, кашлянул, давая понять, что у него ко мне дело.

- Что еще случилось?

- Вы все же поехали к сестре?

- Ты следишь за мной?

- Нет, у вас это написано на лице такими крупными буквами, что прочесть можно даже, не зная букв, - ответил он.

- Да, не стану скрывать. Мне нужно было узнать, что ей от меня нужно?

- И что же? Неужели она просто поплакалась на вашем плече?

- Нет, Пьер, не только. Ты прав. Но сейчас я хочу статься одна – мне нужно подумать.

- Я знаю таких людей, мадемуазель, и знаю, как вы открыты перед ними, как вас легко ранить. Расскажите мне все, прошу, иначе, может быть поздно…

Девушка принесла кофе, посмотрела на меня внимательно, спросила – все ли у меня хорошо, и нужно ли что-то еще. Да, он прав – у меня на лице не спрячешь ни одну эмоцию.

Как только она вышла, я рассказала Пьеру все. Он сидел напротив в кресле и спокойно мотал головой, словно уже знал все, что я рассказываю, и просто утвердительно кивал.

- Не делайте ничего, не ездите никуда и говорите все, что придет вам в голову, а я скоро вернусь. Не уходите из мастерской до моего возвращения, - быстро сказал он и вышел.

Легче мне не стало, но от понимания, что я могу делиться своими проблемами, что у меня есть таки друзья, было теплее. Моя чертова доверчивость, мое желание верить людям, надеяться на то, что со временем их можно изменить снова подвели меня.

Стать черствой я не смогла бы, но умнее и предусмотрительней – пора бы уже.

Если эти змеи ограничатся тем, что и обещали – рассказом о моем прошлом, беды не будет. Было бы прекрасно, если они не способны на большее, но мне, как шахматисту приходилось думать наперед.

Уже перед закатом в кабинет постучался Пьер. Он стоял на пороге вместе с Патриком.