Изнанка счастья

А самое главное – где она все это будет проделывать, интересно? Среди своих однокашников, таких же заморенных последними экзаменами? Или в онкодиспансере, будучи рядовым интерном?

Позвонили в дверь, и лицо ее приняло озадаченное выражение – кто бы это мог быть? Юрик с Леной звонили и сказали, что в кино отправились, Леня на дежурстве… Соседка Люська с третьего этажа, наверное, больше некому. Люська часто прибегает за какой-нибудь бытовой надобностью или денег в долг перехватить.

За дверью стояла не Люська. За дверью стоял Джаник, смотрел исподлобья.

– Привет… – улыбнулась Марсель немного растерянно. – А Юрки дома нет, они с Леной в кино ушли…

– Я знаю. Я потому и пришел. То есть… Я хотел сказать, что мне с вами поговорить надо.

– О чем нам говорить, Джаник? Не понимаю…

– Не прогоняйте меня, Марсель. Я ненадолго. Я только скажу и уйду. Все скажу… Я не могу больше так, чтобы не сказать. Можно я пройду?

Он шагнул в прихожую, и Марсель отступила назад, пожав плечами. Не выталкивать же Юркиного друга из квартиры! Да и с чего ради выталкивать… Вроде и повода нет. По крайней мере – пока.

Развернулась, пошла в гостиную, Джаник двинулся за ней следом. В гостиной уселся в кресло, вздохнул отрывисто, будто всхлипнул, и закрыл лицо ладонями. Ей даже показалось, он плачет.

– Эй, Джаник… Ты чего? Случилось что-нибудь, да?

– Да… Да, Марсель, случилось. И очень давно случилось, много лет назад, как только я вас увидел… Я люблю вас, Марсель."

"Джаник отнял руки от лица, и она испуганно взглянула на него, так и не сумев спрятать этот проклятый испуг за показным спокойствием. Да и кто бы в ее ситуации сумел его спрятать? И ведь надо же что-то отвечать ему, весьма осторожно отвечать. И не дай бог, не насмешливо. Как-то надо. С педагогическими изысками. Но где их взять, эти самые изыски, когда никакого педагогического опыта нет?

– Джаник, ну что ты. Ты сам не понимаешь, наверное, какие глупости говоришь. Вот, в неловкое положение меня поставил. Даже не знаю, как тебе правильно ответить, чтобы не обидеть!

– Вы не можете меня обидеть, потому что это не глупости, это правда. Я так вас люблю, что не мог больше… Не сказать… Не могу больше в себе носить…

– Ну, хорошо. Тебе сейчас легче стало?

– Да, легче.

– Вот и ладно. Еще время пройдет, и все забудется, потом самому смешно вспоминать будет…

– Не забудется, Марсель. Почему вы со мной разговариваете, как с мальчишкой? Я же знаю, что не забудется. Я люблю вас и знаю, что это на всю жизнь.

– Ну, не выдумывай, что ты! Тебе все это показалось, поверь мне! Просто сейчас у тебя возраст такой… Всякое чувство кажется обманчиво объемным, даже гипертрофированным. Но это пройдет, поверь. Я в твоем возрасте такой же была.

– Да какой у вас возраст! Вовсе никакой не возраст.