Изнанка счастья

Часть III

– Ну почему, почему?! Я не понимаю, Леня, почему ты не хочешь, чтобы я проходила интернатуру в твоей больнице?

Марсель ойкнула и отбросила нож, которым резала хлеб, сердито повернулась к сидящему за кухонным столом Лене:

– Вот, палец из-за тебя порезала. Видишь?

– Вижу. А ты возьми себя в руки и не психуй зря, тогда и пальцы кромсать не будешь. Сильно порезала-то?

– Нет, не сильно. Ну почему, Лень? Почему?

– Потому. Потому что я не хочу, и все. Потому что знаю, что работа в онкологическом диспансере – это не для слабонервных.

– А я, по-твоему, слабонервная, да?

– Нет, ну не то чтобы… Я не это хотел сказать. Просто зачем идти туда, где трудно? Почему нельзя пройти интернатуру в другой больнице? Тем более ты по специализации – терапевт.

– Но терапевтов тоже берут в ваш диспансер на интернатуру. Тем более меня уже взяли.

– Как это – взяли?

– Вот так. Меня взяли и еще троих из нашей группы. И на собеседовании у главврача мы уже были.

– Хм… А чего ты тогда вздумала советоваться со мной, если все уже решено? Если ты такая самостоятельная и целеустремленная? Даже не посоветовалась, уже все решила. Зачем тогда весь этот спор да сыр-бор затеяла?

– Я не затеяла, Лень. Я думала, ты обрадуешься.

– Да чему я должен обрадоваться? Тому, что рыдать будешь, как только с головой окунешься в наши жестокие будни?

– Я не буду рыдать. Я уже не маленькая испуганная девочка, какой была семь лет назад. Я давно повзрослела, Лень. Мне уже двадцать пять, а не восемнадцать.

– О да! Это ужасно, ужасно много – двадцать пять. Конечно, повзрослела, только ума не успела набраться! Нет, чтобы какую-нибудь приличную специализацию выбрать. Диетолог, например, или гомеопат. А еще лучше – косметолог.

– Ну не ворчи, пожалуйста. Я понимаю, что ты беспокоишься обо мне, но не надо уж так. Я действительно повзрослела, Лень. И я хочу стать настоящим врачом.

– А диетолог что, не настоящий врач?

– Ну, не придирайся к словам. Лучше заклей мне пластырем палец, мне котлеты перевернуть надо, иначе сгорят.

– Ладно, давай, горе ты мое луковое. Смотри, все-таки глубоко ножом-то хватанула. Сиди уж, котлеты я сам переверну.

В прихожей хлопнула дверь, и веселый Юркин голос тут же ворвался на кухню:

– Мам, ты дома? Это у нас так вкусно пахнет, да? Я еще на лестничной клетке унюхал.

– Да, я дома, Юрка. И папа дома. Мой руки, сейчас ужинать будем.

Юрка заглянул на кухню, улыбнулся:"

"– О, и впрямь оба дома, какой редкий случай. А чего фейсы такие взбудораженные? Ссорились, что ли?

– Нет, мы не ссорились. Просто папа не хочет, чтобы я в его больнице интернатуру проходила. Переживает, что мне трудно будет.

– Ну, что я тебе на это могу сказать, мам… – притворно закатил глаза Юрка, не обращая внимания на сердитое лицо Лени.