Изнанка счастья

Она стояла в дверях, маленькая и улыбчивая, и сразу располагала к себе этой улыбчивостью и живым блеском в глазах, и неловкость Марсель в один момент испарилась куда-то, и губы сами собой растянулись в ответной улыбке.

– Здравствуйте, Марсель. Я рада. Наконец-то мы с вами познакомимся. Знаете, я именно такой вас и представляла…

– Какой? – автоматически спросила Марсель, ступая через порог.

– Такой. Именно такой женщиной, которую не мог не полюбить мой дорогой Джаник.

Потом, чтобы не смущать ее более, тетя Аревик с видимым неодобрением глянула на пакеты в руках Джаника, проворчала тихо:

– Ну куда, куда опять столько еды набрал? Я ж не ем почти ничего. Вот сам все это есть будешь. Ладно, неси на кухню, потом разберемся. А сейчас мы с вами будем чай пить. С травами. Джаник, ты купил что-нибудь к чаю?

– Да, там конфеты и коробка с пирожными…

– А я бы просто ржаного хлеба с маслом съела. Ты купил ржаного хлеба, Джаник?

– Нет.

– Вот и сходи в магазин, купи ржаного хлеба. А мы с Марсель пока чай заварим… Иди, Джаник, иди!

Джаник повернулся к Марсель, молча спросил взглядом – понимает ли она, что тетя Аревик специально гонит его из дома, чтобы поговорить? Марсель улыбнулась ему глазами – да, мол, понимаю. Иди.

Джаник ушел, и Марсель прошла вслед за тетей Аревик на кухню. Походка у женщины была медленной и шаркающей, будто каждый шаг давался с большим трудом. На кухне она села за кухонный стол, отдышалась и начала тихо командовать:

– Чайник поставь. А коробку с чаем с полочки достань, вон в том шкафу. А в другой коробке – травы. Чувствуешь, какой запах?

– Да, чувствую. Так горная трава пахнет, остро и вкусно.

– Правильно, молодец. Это запах из моего детства. Только я давно его не ощущаю, все запахи ушли куда-то. Умру я скоро, вот господь и забирает от меня понемногу земные радости, чтобы о душе больше думала, готовилась.

– Ну, зачем вы так говорите…

– Я знаю, что я говорю, моя дорогая. И я не зря просила Джаника, чтобы он тебя ко мне привел… И ты послушай меня спокойно, не перебивай, пожалуйста.

– Хорошо, Аревик Арсеновна. Я слушаю.

– Спасибо. Значит, так, моя дорогая… То, что он тебя любит, я давно знаю. Так любит, как любят один раз и на всю жизнь. А теперь я увидела, что и ты его любишь… Да, да, не красней, не опускай глаз, любви стесняться нельзя, если уж она пришла к тебе, надо смириться и радоваться. И научиться через многое перешагивать ради любви. Страшно, а надо. Потому что, если б не надо было, судьба по-другому бы распорядилась, ей виднее. А впрочем, что я тебя учу, ты и сама все прекрасно понимаешь, просто очень боишься сделать тот самый шаг… Ведь боишься, правда?"

"– Боюсь. Очень боюсь, Аревик Арсеновна. Я просто его не смогу сделать, сил не достанет.