Изнанка счастья

А если чувствуешь, что оно и впрямь искреннее, нельзя отказывать. Это все равно что в душу человеку плюнуть.

– Ладно, с подарками решили… Значит, завтра с утреца и поедем, ага?

Следующий день выдался тихим и солнечным, как на заказ. И все было как всегда – приветливые Зиновьевы, обед на веранде, неспешные беседы, неспешное течение времени… Легкий хмель в голове от вина, ленивая расслабленность во всем теле. После обеда Марсель улеглась на топчан под старой березой, щурилась на солнечные лучи, с трудом пробивающиеся сквозь дрожание листьев. Ваня Зиновьев давно покушался эту березу спилить, но, как он говорил, рука не поднималась. Хоть и старая, а красивая была, зараза. Ветви длинные, гибкие, почти стелются по земле, и под ними так лежать хорошо, и думать о бренности земной жизни…"

"Вот и Марсель думала о ней, о бренности. Думала, как быстро годы идут. И ничего в этой жизни с годами не меняется. Потом вспомнила, как приехала сюда с Леней в первый раз… Как давно это было, страшно вспомнить! И ничего, ничего с тех пор не изменилось…

Хотя нет, изменилось, конечно же. Она сама изменилась. То есть изменила. Обманула. Предала. И сейчас тоже обманывает. И вовсе не имеет права лежать на этом топчане, и вспоминать не имеет права. И глядеть из-под ветвей на мирную картину, которая разворачивается во дворе – как Ваня рубит дрова для бани, как Леня колдует над мясом для шашлыка, как Ира несет из теплицы полную миску пупырчатых огурцов… А вот все остановились, повернули головы к воротам, и у всех такие приветливые лица… Наверное, это Олег Зиновьев подъехал. Ну да, точно, он… Надо бы встать, тоже пойти, поздороваться. Давно не виделись, не совпадали совместным гостеванием.

– А ты изменилась, Марсель, – заявил Олег, когда все вновь разбрелись по своим делам и они остались вдвоем на веранде.

– Ты тоже изменился, Олег… – пожала она плечами, с улыбкой на него глядя. – Все мы с годами меняемся, старше становимся. И что с того?

– Да нет, я не про возраст.

– А про что?

– Даже не знаю, как объяснить. Ты другая совсем стала. Будто не ты здесь сидишь, а какая-то другая женщина, внешне очень похожая на тебя.

– Да ну, не сочиняй…

– Правда, правда. Но все равно я тебя люблю, даже такую.

Марсель молча разглядывала свои руки, лежащие на перилах, и старательно делала вид, что не слышала последней фразы. Но Олег повторил настойчиво:

– Ты ведь помнишь, что я тебя люблю, Марсель?

– Нет, не помню.

– Да ладно… Все ты прекрасно помнишь. И вообще, я сейчас не о тебе говорю, а о себе… Можно я немного поговорю о себе, не будешь сердиться? Ведь иногда можно просто поговорить о себе?

– Но ведь ты не о себе хочешь…

– Почему же? Как раз о себе. О своих чувствах. И не ты виновата, что чувства мои связаны с тобой.