Изнанка модной жизни

- Значит, здоровью его ничего не угрожает? Жизни его ничего не угрожает?

- Да, матушка, ходить будет, пальцами маленько шевелит, значит и ребеночка сможет носить на руках, а ты его, матушка, теперь роди давай, да не думай плохого, а то рябой выродится, - продолжала сыпать перлы Маша, а я почувствовала, как с очередной схваткой ослабла та струна страха за Мишу, что стягивала горло.

Схватки никак не учащались – я уже сама считала секунды, правильно размеряя каждую, не веря стрелке часов, но даже Анна уже поняла – время между ними не становится меньше. За каждым стуком внизу я ждала прибытия доктора, но потом вспоминала, что сделать мне могут максимум – кровопускание, я молила Бога о том, чтобы я смогла все сделать сама. Я так много читала об этом раньше, я смотрела столько роликов с родами, столько рассказов подруг с завистью пережила. Да и бабы рожали сами, а тело Мадлен молодое и сильное. Я не ела вредной пищи, двигалась, все должно быть хорошо!"

"Машу отправила узнать как там Михаил, и она вернулась минут через десять, мне же показалось, что прошла вечность.

- Дохтур тама, грит, вон пшла, а я так и сказала, мол мне барыня не велела уходить пока не узнаю, как здоровье её мужа – барина нашего – графа Апраксина Михаила, мол, мы все молимси за его здравие, а графиня ему наследника нонеча рожает. Тогда он отмяк, вроде, да сказал, что спит граф, руку он ему подправил, но теперь он стаским сделается, и никакой больше кавказы, и никакой больше войны, мол. - разом выдохнула Маша, чем снова рассмешила меня.

Как я поняла, сухожилия вязать они не умеют, а значит, если оно порвано полностью, рука будет сохнуть, её надо беречь. Без сухожилия мышца начнет атрофироваться, и никак это не остановить. Пальцы двигаются, и то хорошо, но боялась я вот чего – Миша до мозга костей вояка, и кроме прочего, не сильно жаловал тех, кто «пасется» при дворе, а теперь и ему придется. Да еще и вмиг стать не доблестным Апраксиным, а мужем модистки.

Мысли мои прервал мужчина, что без стука вошел в дверь. Девки занесли его два чемоданчика и тут же выбежали, шепнув Анне, что вода кипит, простыни и полотенца пропарили, как велено было.

Мужчина был высоким, чуть полноватым, с залысиной выше лба, смешной седоватой косичкой, что росла, казалось, на островке, поскольку волосы на его голове имелись виде шапочки – на затылке. Нос картошкой, полные губы, внимательные карие глаза. Этот персонаж меньше всего был похож на доктора, а особенно трудно было представить его рядом с Екатериной.

- Мадам Мари, я лейб-медик её Величества, и нужен вас смотреть, - путался в словах он, но голос располагал.

- Смотрите, доктор… - я забыла его имя, и он моментально понял почему я замолчала.