Изнанка чувств

— Стелла, — все-таки заплакала я, — пожалуйста, скажи же ей! Скажи, что я ни в чем не виновата. Я убегала от него. Он мне не нужен! Не нужен…

Но сестра с концентрированной ненавистью в глазах только смотрела на меня брезгливо, а потом вынесла мне приговор.

— Она лжет, Крис. Ну что ты хочешь от нее? Дочь потаскухи и наркоманки…Я собственными глазами видела, как эта шваль вешалась на Хана в библиотеке. Буквально умоляла его быть с ней. А потом сама кинулась на него с поцелуями. Жалкое зрелище…"

"И после этих слов у меня окончательно опустились руки. Я знала, что будет дальше, а потому просто закрыла глаза, безмолвно принимая на себя град ударов от разъяренной Барби, которая принялась за волосы оттаскивать меня, раздирая колени по асфальту до мяса.

— Хан мой, тупая ты шавка! Мой! Мой, гнида позорная! Я убью тебя, если ты еще хоть раз прикоснешься к нему своими грязными культяпками. Гребаная безродная Моль!

И все пинала в живот и по ягодицам. Обзывала последними непотребными словами. Щелкала перед носом ножницами, грозясь обрезать под корень мои волосы и почти уже приступила к делу, но тут кто-то из девчонок крикнул:

— Смываемся, Крис!

И они растворились, как будто никого тут и не было, оставляя меня понуро сидеть в грязной луже, что образовалась после вчерашнего дождя. И рыдать навзрыд. В голос. Так, как я не делала этого уже очень-очень давно!

Не знаю сколько я так просидела, пребывая в состоянии аффекта. Вообще не двигалась. Не могла. А потом пришел он — мой лучший и единственный на свете друг.

Стас Гордеев.

И мне было так стыдно, что он видит меня такой. Жалкой. Избитой. Униженной.

О, Господи, как же мне было стыдно!

За то, что я родилась собой. За то, что никак не могу найти себе правильного места в этой жизни. За все на свете!

— Кто это сделал, Тань? — усадил меня на скамейку парень и принялся вытирать заплаканное лицо и поправлять растрепанные волосы.

— Девочки с параллели, — заикаясь произнесла я, все никак не в силах прекратить истерику.

— Идем к директору? Надо наказать…

— Не надо! — всполошилась я, — Я очень тебя прошу! Стас, пожалуйста! Лучше подай рюкзак, — и я трясущимися руками достала из бокового кармана пачку салфеток, принимаясь вытирать испачканное лицо.

Стас же отобрал у меня одну и стал помогать, все так же, по-прежнему, сидя передо мной на корточках.

— Все думают мне их Хан нужен, — всхлипывала я, — сдался он мне! Пусть им подавятся!

— Хочешь я с ним поговорю? — присел на лавку Стас и порывисто обнял меня, покачивая будто маленького ребенка и я тут же уткнулась ему в грудь, ища хоть какого-то утешения.

Такое обращение со мной было на вес золота, и я не могла от него отказаться.

— Я уже пробовала с ним разговаривать. И с его бывшей тоже. Но там меня никто не слышит и не понимает.