После измены

Бугенвиллеи всех возможных и невозможных расцветок осыпали булыжные мостовые пестрым и густым ковром. Воздух пах цитрусовыми, горячим хлебом и только что смолотыми кофейными зернами.

Отельчик был тот же – маленький, уютный, стоящий на первой линии у моря. Те же легкие полотняные шторы колыхались в распахнутых рамах. На балконе те же плетеные кресла и низкий столик, на котором в широкой прозрачной вазе стояли пряные и тугие гиацинты.

Хозяин, веселый толстяк, с неизменной улыбкой на сочных губах, сверкал потерянным зубом и, радостно размахивая руками, шумно нас приветствовал.

Заказали кофе и сыр в номер. Я вышла на балкон и замерла. Море, безмятежное и спокойное, казалось, застыло. Солнце набирало обороты – время шло к полудню. Песок, белый и мелкий, похожий на манку, искрился, как первый и самый чистый снег.

Я зажмурила глаза и потянулась. Купаться! Срочно надеть купальник и бежать к морю! Муж разбирал чемодан. Педант! Я махнула рукой.

– Бежим! С чемоданами разберемся! – Легко сбежала по лестнице и оглянулась: муж обнимался с хозяйкой. Я вспомнила ее имя – мадам Рената. Мадам Рената была худа, костлява и на полторы головы выше своего пузатого и беззубого муженька.

Хозяйка наливала в бокал густое красное вино, и муж развел руками: дескать, извини! Что поделаешь! И махнул рукой: беги, догоню!"

"Я и побежала. У самой кромки чуть притормозила – вечный страх холодной воды. Но это было напрасно – вода была теплой, очень теплой. И очень ласковой. Медленно, словно пробуя воду кожей, я зашла на глубину. Потом легла на спину и закрыла глаза.

И какой ерундой показались все проблемы! Просто мелочью незначительной, ерундой и чепухой на постном масле! Какие обиды, Господи! Какие претензии! Жизнь так коротка и так прекрасна! И вот такие минуты перечеркивают все отвратительное, грязное, лишнее.

Вот она, жизнь! Вот в чем ее сок, ее прелесть и ее мудрость! Синее небо, синее море, белый песок, запах кофе и хлеба.

И счастливы те мудрецы, кто умеет поймать этот миг. И главное – по достоинству оценить. И еще – убедить себя, как надо это ценить, и самое главное – уметь всем этим наслаждаться!

Вот в чем главная и великая мудрость жизни!

Потом я поплыла чуть вглубь и сама испугалась своей смелости – дна под ногами уже и не было вовсе. Развернулась и стала возвращаться к берегу. Неисправимая трусиха!

Муж уже стоял на берегу и, приложив руку козырьком, смотрел на меня и показывал жестами: возвращайся!

Я, вредина вредная, опять повернулась на спину и блаженно закрыла глаза. Вот еще! Он расценил это по-своему и подплыл ко мне.

– Хорошо? – спросил он.

– Сказочно, – отозвалась я.

Он улыбнулся и провел рукой по моему плечу. Я резко перевернулась и поплыла к берегу.

Ускользнула, рыбка золотая! Легкая такая. И кокетливая.