После измены

Мы смотрели друг на друга долго, минуты три. Или – пять. Или – целую вечность."

"На даче было счастье. Я ходила по участку и здоровалась со всеми своим кустиками и цветами. Гладила их и разговаривала с ними. Села на крыльце и закрыла глаза. Это не просто блаженство, это огромное счастье и счастье. Вот как это называется!

Даже когда у нас появились хорошие деньги, мы не поддались модному веянию и, несмотря на уговоры друзей, не купили коттедж в новообразованном поселке. Мы хотели дачу. Ту, которая была из детства. Нет, не у нас – у какой-то родни или знакомых. Дачу с лесным участком, деревянным, а не кирпичным домом. Застекленная веранда с витражными стеклышками, скатерть с бахромой, самовар, большой, на всю семью, заварочный чайник с розами, деревянные полки с гжелью, ставшей к тому времени совсем уже немодной. Резной старинный буфет, книжный шкаф,

Густые заросли разноцветных флоксов и астр. Золотые шары вдоль забора. Жасмин и сирень.

Нет, благоразумие нам не изменило, и от бытовых удобств отказываться мы не собирались. Конечно, горячая вода, туалет, ванная, отопление. Бытовая современная техника тоже не возбранялась. Мы хотели

дачу. И мы ее нашли через два года долгих и утомительных хлопот и еженедельных разъездов по Подмосковью каждые выходные.

Мы заезжали в старые дачные поселки, бродили по улицам и стучали в калитки. Оставшиеся старики и старушки сначала с опаской пускали нас на участок, а потом поили чаем с вареньем. Кто-то объяснял, что дача давно отписана наследнику – сыну или внучке. «Нет, пока они не появляются, – горько вздыхали старики и жалко улыбались. – К чему им эта рухлядь и неудобства? Потом, наверное, все снесут, – тяжело вздыхали они, – и построят особняк. А это все… А это все – рухлядь. И дом, и мы вместе с домом. Слава богу, пока нас не трогают – дают дожить. Ведь с этим домом связано все. Вся жизнь. И наша молодость, и рождение детей. И ушедшие друзья».

Было неудобно говорить о деле. Мы благодарили за чай и уходили. Кто-то нам советовал людей одиноких и бездетных. На одну такую Марь Палну мы нарвались. Милый божий одуванчик, седые букольки, очочки на носу. Страстная любительница Блока. Мозги она нам выносила долго, полгода. Мы еженедельно к ней ездили – с полным продуктовым набором. Часами пили чай и выслушивали мемуары старой девы. Наконец она согласилась. Бумаги были собраны и отданы на регистрацию. И вот именно тогда она и отказалась. Ей предложили комнату – любую на выбор – и проживание до последнего дня. Сначала она согласилась. Потом, как водится, отказалась. Говорила, что не будет чувствовать себя хозяйкой.

Нервы были на пределе, и Леня сказал, что с милой бабулькой надо расставаться. Я понимала, что он абсолютно прав, но с дачей этой уже сроднилась и почти сжилась.