После измены

Когда в комнату вошла Антонина Ивановна, оба сидели, откинувшись на спинки стульев, и рассматривали чего-то там на потолке: то ли тени, то ли трещины."

"– Ну-у-у? – зачем-то грозно, возможно, от страха, произнесла Антонина. – Едем, что ли?

Катерина пожала плечами и, соскользнув со стула, вышла на балкон: Алеев торчал у школьного забора один без сестры и выглядел так же глупо, как Катька сегодняшним утром.

– Можно я гулять? – обратилась девочка к матери.

– А пироги?

– Не хочу я, жарко, – пожаловалась Катька.

– Пришел, что ли? – Самохвалова не поленилась подняться со стула и выглянула из окна. – Понятно, стоит.

– Жених? – дал петуха Солодовников.

Катька обиделась.

– Какой жених, Петь? Одноклассник. Сосед. Федин сын.

– Это майор который?

– Ну…

– Хороший, стало быть, мальчик, – подвел итог Петр Алексеевич.

– Ну, можно, что ли? – занервничала Катька, пытаясь вклиниться между матерью и Солодовниковым.

– Да что ты кричишь-то? – возмутилась Самохвалова. – Подожди, пирог тебе заверну, угости парня-то.

– Ну, ма-а-ма! – застонала Катерина при мысли, что ей придется тащиться на улицу с куском пирога.

– Много ты понимаешь. Спасибо скажешь потом, – посулила ей мать и всучила газетный сверток, который Катька благополучно оставила под лестницей до лучших времен.

– Пришла, Самосвалова? – поприветствовал ее Алеев. – Тебя только за смертью посылать, торчу здесь, как дурак, блин!

Катерина не знала, что положено отвечать в таких случаях, поэтому просто пожала плечами и потерла нос.

– Ну ты, блин, Самосвалова, даешь! Это тебе не рисуночки твои дурацкие! – все больше и больше расходился Ильдар, напоминая себя прежнего, школьного. – Пошли, что ли?

– Куда? – поинтересовалась Катька.

– Да хоть туда! – указал направление Алеев и по-хозяйски пошел впереди.

– Сразу видно, восточный мужчина, – прокомментировала Самохвалова увиденное за окном.

– Невежливо как-то, – вступился за Катьку Солодовников.

– Татары, – повела Антонина плечами, а потом вспомнила о главном и как бы невзначай поинтересовалась: – Ну как? Согласилась?

– Угу, – промямлил Петр Алексеевич, провожая падчерицу взглядом, – только до двадцать третьего.

– Двадцать третьего?

– Двадцать третьего, – проронил Солодовников, потеряв Катьку из виду. – Чего-то ей надо, сказала.

– Так я и знала, – рассвирепела Самохвалова. – Ничему ее жизнь не учит! Никакой гордости у человека!

– А что случилось-то, Тонечка? – полюбопытствовал Петр Алексеевич.

– Ничего! – буркнула женщина. – Андрея своего ждет, когда поступать приедет, пропустить боится. Он ведь, главное, в Москве…

Обида захлестнула Самохвалову, и она в подробностях пересказала все детали первой Катькиной влюбленности.