После измены

Девочка проводила ее взглядом и наконец-то решилась.

Алеев поднял голову, посмотрел на одноклассницу и призывно хлопнул ладонью по борту песочницы. Катька присела рядом, предусмотрительно расправив под собой платье.

– Караулю… – сообщил он Самохваловой и ткнул пальцем в сестру.

– Поня-а-а-атно…

Помолчали. Обоим было неуютно в присутствии друг друга, разговор не клеился: в школе они двигались по разным орбитам, хотя шесть лет отучились в одном классе. От Алеева Катька ожидала исключительно какой-нибудь пакости типа задрать юбку, подложить кнопку, обозвать и стукнуть. Ильдару подсевшая девица тоже была до крайности неинтересна: ни кожи, ни рожи, на носу – очки, и вообще малолетка.

Катька подняла с земли веточку, обломила тонкую ее часть и нарисовала на песке рожицу, после чего Алеева-младшая подползла поближе и, хихикнув, стерла рисунок ладонью.

– Еще! – скомандовала она и строго посмотрела на Катьку.

– Не получится. Песок сухой, – объяснила Самохвалова.

– Полей! – скомандовала сестра брату, и тот послушно вылил пол-лейки воды.

Катька взялась за дело и нарисовала сестре Алеева таксу. Девочке понравилось:

– Собак, – узнала она.

– Собака, – поправила ее Катька.

– Еще собак! – снова приказала алеевская сестра.

Самохвалова нарисовала лошадиную морду.

– Конь! – обрадовалась девочка. – Еще.

Катька нарисовала свинью. Девочка нахмурилась, зато Ильдар пришел в полный восторг и подписал под рисунком: «Горлач – кабан». Девочка что-то сказала брату по-татарски, Алеев покраснел, поднялся и повел сестру в кусты. Катька обернулась и чуть не рухнула с бортика – Ильдар приговаривал невозможное «пись-пись-пись…» Самохвалова тактично отвернулась.

Песок быстро высыхал на солнце, становилось жарко. Девочка капризничала и срывала с себя косынку. Самохвалова вопросительно посмотрела на одноклассника. Алеев снисходительно пояснил:

– Спать хочет.

– Нет, – швырнула в него песком сестра и приказала Кате: – Рисуй.

Самохвалова терпеливо нагнулась над мокрым песком, предварительно политым остатками воды из лейки. Сломалась веточка – собака не получилась.

– Все, – с радостью объявил Алеев. – Домой пошли.

– Нет! – разревелась девочка и уселась у Катькиных ног.

– Не плачь, – погладила ее по кружевной косынке Самохвалова. – Я тебе еще нарисую. Потом. Когда проснешься.

– Завтра? – уточнила девочка.

– Почему завтра? Сегодня нарисую.

Ильдар скорчил однокласснице рожу и вытаращил свои черные глаза.

– Или завтра… – спешно исправилась Катька и помахала алеевской сестре рукой. – Спокойной ночи.

Та неожиданно успокоилась, встала на свои толстые ножки, взяла брата за руку и дала себя увести. У подъезда Алеев оглянулся и проорал однокласснице:

– Слышь, Самосвалова! Ты давай выходи вечером.