После измены

Дела такие, что можно сразу повеситься. Это – для пессимистов. Но Лиля Трофимова все еще – нате-ка, выкусите – оставалась оптимистом. Причин особенно не было, просто характер такой! Такой уродилась!

Горя, конечно, в престольной понюхала. Но не пропала. Не спилась, не скурвилась. Даже в Турции два раза была и один раз в Египте (путевки горящие, копеечные, отель – три звезды, но все это значения не имело.)

Тетке в Ростов деньги регулярно высылала – та два года ухаживала за парализованной мамой. Хорошо ходила за мамой, до самой ее смерти.

Брату тоже кой-чего подбрасывала – брат осел в глуши, в Оренбургской области. Взял девчонку из села да там и остался. Жили тяжело – огородом. Работы не было. Племянников трое – поди вытяни! А Лилька, сеструха, в Москве. В столице нашей Родины. А в Москве все живут хорошо. Все – богато.

Лилька брата не расстраивала и правды не писала: гордится – пусть гордится! Хоть у сестры жизнь полегче. Вот и отправляла она в деревню то одежду, то конфеты, то копеечку. От себя оторвет, а братишке вышлет.

Теперь про личное. Вот здесь – как посмотреть. Кто-то скажет – дерьмовая ситуация, а кто-то от зависти начнет сохнуть. Почему? Да потому что у Лильки два кавалера! Целых два! А у кого-то – ни одного! (Например, у соседки Зинаиды.)

Один ухажер назывался «на рассмотрение». В смысле того, что можно было его кандидатуру рассмотреть. (Отчего ж не рассмотреть, если рассматривать больше было нечего.)

Звали его Ростислав Олегович, и был он Лилькиным начальником. Ростислав Олегович просил называть его Ростиком и ежевечерне приглашал Лильку в кино. Она иногда соглашалась. В буфет он ее не водил – говорил, что газированные напитки вредны для желудка, попкорном хрустят одни дебилы, кофе на ночь вредно, а пирожные Лильке противопоказаны – склонна к полноте. На билетах тоже экономил, но до дома провожал – благо было совсем недалеко.

Ростик был похож на гусака – белобрысый, безбровый, подергивал длинной и тонкой шеей, при ходьбе выбрасывал ноги вперед и презрительно и брезгливо смотрел маленькими и круглыми глазками на окружающий мир. И еще у него была дурацкая привычка «ломать» пальцы рук. В смысле – хрустеть суставами. Вот это было совсем невыносимо.

Жил он на окраине, у самой Окружной дороги, в однокомнатной квартире на последнем этаже, доставшейся ему от бабушки. Машину не покупал – говорил, что за рулем сейчас ездят «только отмороженные придурки». На метро – практичнее и быстрее. Что, в общем-то, было правдой.

Ростику было тридцать семь, и женат он никогда не был. Туманно и загадочно бросал, что про «этот женский пол» он все знает вдоль и поперек. В смысле – на что способны и какая всем цена.