Измены. Мы принадлежим друг другу

-Дома поест!

Как Романовский не понимает, что своим собственным поведением сейчас спровоцировал наш уход? Или что он думал, что я скажу сыну: «Да, милый, это твой папа», и всё будет в шоколаде? Черта с два! Я настолько зла, что хочется вообще послать Романовского и сказать, что с сыном он больше не увидится. Но ведь сделаю так только хуже для себя. Никита не оставит это всё на полпути. Понимаю, потому и не посылаю его так далеко, как хочется.

-Я не хочу домой! – вклинивается в разговор Артем.

-А я тебя не спрашиваю, - знаю, что нельзя так говорить, но не могу сдержаться - только не сегодня. – Вставай. Мы уходим!

В глазах сына слезы обиды, но послушно сползает и, жалобно взглянув на Романовского, направляется к выходу. Подхватываю сумочку и иду следом. На Никиту даже не смотрю. Боюсь сорваться и откровенно нагрубить ему.

Но Романовский не оставляет нас, как я надеялась. Провожает нас до самого дома. О чем-то шепчутся с Темой, шагая передо мной.

-Пока, - Артем обнимает Никиту, когда подходим к подъезду. – До завтра.

-До завтра, - обнадеживающе улыбается Никита.

До завтра? И что Романовский опять задумал???

-Подожди меня здесь, - говорю Никите.

Быстро отвожу сына домой, передаю его Соне и возвращаюсь вниз.

-Зачем ты ему сказал? – гневно напираю, как только подхожу ближе. – Тебе плевать на его чувства? Нельзя было вот сразу на него вываливать подобное.

-Это тебе плевать на него, раз хочешь лишить его отца. В кого ты его превратишь? В такую же истеричку, как сама? Ему нужен мужчина рядом. Для примера.

-Я не истеричка!!! И если для примера… То ты явно не подходишь на эту роль.

Кривится, будто от старой заезженной пластинки.

-По-моему, мы уже говорили о том, что и ты не святая. Давай не будем нырять в прошлое, давай жить этим днем.

-Что именно ты ему сказал? – выдыхаю, стараясь успокоиться. – Почему тебя столько лет не было рядом? Чем объяснил?

-Сказал правду, что работал в другой стране. А что ты говорила ему об отце? Он ведь, наверняка, спрашивал не один раз.

-Иногда он называл отцом Сашу. Но в основном говорила, что его папа на небесах.

-Значит, ты меня уже похоронила?

-Не неси чушь! Можешь спокойно жить дальше. Просто подальше от нас, - всё-таки вырывается из меня раздражение.

Хмыкает. И этим снова злит. Почему меня так провоцирует любое его действие, почему не могу спокойно даже смотреть на него?

-Завтра заберу Артема с самого утра, вместо садика, - произносит деловито. – Будет лучше, если ты согласишься.

-Нет! И ты мне ничего не сделаешь, – по ногам ползет мороз. Это прямая угроза? Неужели Романовский готов силой забрать у меня ребенка. Становится страшно.

-Ты хочешь официальных тяжб?

-Ты хочешь заставить Артема пройти через подобное? – трусит еще сильнее.