Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

Командиры лодок знают, что лучше, чем у меня, не отремонтируешься нигде, но у меня ведь не автосервис – без высочайшего приказа ко мне не попадешь.

– Пуганая ворона куста боится, – пробормотала Юля. – Подумаешь, не доплатили! Да мне страховая компания каждую третью квитанцию не оплачивает, я же не впадаю в паранойю.

– Ты зря сравниваешь, это разные вещи. Мне кажется, кто-то хочет сожрать завод. В этот раз я выкрутился, занял у твоего отца под залог кухонь…

«Это ты не выкрутился, это ты попал! – подумала Юля с мрачным удовлетворением. – Можешь считать, что папа, захватнические повадки которого хорошо известны, уже закинул на твой корабль первый абордажный крюк. Кто бы ни хотел разорить завод, именно папа спляшет на его развалинах. Нет, я очень люблю папу, но нужно быть полным лохом, чтобы ему довериться».

Предупредить Филиппа? А разве он советовался с ней? Разве он думает, что жена может быть не только подругой по постели, но еще и союзником? Он ласкает ее, как кошку, немного воспитывает, но за советом ходит к любовнице, вот пусть и продолжает в том же духе.

«Я не верю тебе, – горько подумала Юля, – хочу верить – и не верю. Ты говоришь, что любишь меня и никогда не покинешь. Говоришь как будто искренне, но так же искренне заявляешь, что у тебя никого нет, кроме меня, а я знаю, что это ложь. Значит, остальное тоже может быть ложью».

Предупредив Филиппа, я навсегда поссорюсь с родителями, папа мне этого не простит. И, когда муж, вопреки сво им пылким заверениям, бросит меня, я останусь абсолютно одна.

Пусть все идет, как идет. Если Рыбаков не догадался посоветоваться с ней, ему же хуже. Пусть пеняет на себя.

В тот момент Юля не думала, что Филиппом руководило не пренебрежение к ее разуму, а простая человеческая деликатность.

Дубикайтис позвонил ей: спустись, взгляни на пациента.

– Не могу понять, что с ним, – сказал он.

Юля просияла от гордости. У нее просит совета опытный доктор! Неужели он всерьез полагает, что она в чем-то понимает больше его?

Войдя в смотровой кабинет, она солидно произнесла:

– Слушаю, Александр Кимович.

– Вроде бы отек, боль при пальпации и при движении. Похоже на перелом, а на снимке кости целы. И сам он не помнит момента травмы, хотя его воспоминаниям большого доверия нет.

Действительно, пациент имел характерный вид наркомана, а множество татуировок указывало на то, что места лишения свободы знакомы ему не понаслышке.

– Покажите ногу, – скомандовал Дубикайтис.

Волнуясь, Юля приступила к осмотру. Честолюбие требовало, чтобы она сейчас, как кролика из шляпы, вытащила правильный диагноз. Бедро плотное, напряженное, вот и след укола. Постинъекционная флегмона? Но покраснения нет, и участок размягчения тканей, указывающий на место скопления гноя, тоже не определяется.