Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

Гремели кастрюли, шипело масло на сковородке. Звуки были раздраженными, зловещими, казалось, Рыбаков нарочно громко стучит посудой, чтобы она поняла всю глубину его справедливого бешенства.

«Да пусть хоть головой об стены бьется, я ни в чем не виновата», – подумала она весело.

– Что, птиченька, отдохнула?

Юля повернулась лицом к стене, показывая, что не собирается отвечать на такие коварные вопросы.

– Я курицу поджарил. Будешь?

– Если ты хочешь вызвать у меня угрызения совести, то не старайся.

– Юля, прости. Я был не прав.

– Неужели?

– Ну не злись, птиченька. Сделай скидку на то, что голодный мужик – существо неадекватное. Пойдем есть.

– А ты гарантируешь, что эта курица не станет потом у меня поперек горла? Сейчас накормишь, а потом будешь всем говорить: «Знаете, моя жена такая лентяйка, что мне один раз пришлось самому готовить обед!»

Филипп, смеясь, протянул к ней руки:

– Пойдем, а то остынет. Я вот что подумал – ты действительно устроилась на тяжелую для женщины работу. Там – мясо кромсать, приходишь домой – опять мясо кромсать.

– Я попрошу не отзываться о моей профессии в таком тоне. Я же не говорю про твою работу – ведра лудить или чайники паять.

– Извини, больше не повторится. Короче, давай наймем тебе помощницу по хозяйству."

"Предложение звучало чертовски соблазнительно. Избавиться от нудной домашней работы, навсегда забыть о чистке картошки – что может быть лучше? Но все Юлины сотрудницы, загруженные ничуть не меньше ее, управлялись с хозяйством сами. Причем у Катеньки были дети, а у Елизаветы – престарелые родители и маленькая племянница. Их семьи требовали гораздо больше хлопот, чем Юлина, состоящая из нее и мужа. Согласиться на домработницу значит признать, что она, Юля, хуже этих женщин, не способна на то, что каждый день спокойно делают они.

– Нет, не надо, – решительно сказала она. – Не бойся, я буду тебе готовить и рано или поздно научусь это делать.

– Вызов на дом. Поедете? – спросила Елизавета.

Юля обреченно вздохнула:

– А куда деваться?

Они не любили вызовы на дом, хотя их, специалистов, возили на больничной машине в отличие от участковых. Вызов хирурга назначался терапевтом, в основном это была или попытка спихнуть с себя ответственность за больного, или консультация по поводу инвалидности. Дубикайтис страшно возмущался: «Зачем вам нужен хирург, чтобы установить инвалидность человеку, перенесшему ампутацию бедра? Вы не умеете считать до двух? Или не знаете, сколько у человека в норме должно быть ног?»

Но зам по экспертизе, маленькая вредная старушка по кличке Гнусный Гном, не желала слушать его криков. Раз положен осмотр хирурга – будьте любезны!

Лифт не работал. Проклиная все на свете, Юля взбежала на пятый этаж по заплеванной лестнице.