Измену не прощают

Глядя на то, как мы втроем сидим за обеденным столом, со стороны можно подумать, что мы семья. Ради Вероники мне приходится поддерживать дружескую беседу со Стасом. Я уверена, что скоро дочка задаст вопрос, почему папа не живет с нами. Пускай ей на него отвечает Стас.

Когда Ника засыпает, на кухню заходит Войцеховский. Это уже стало традицией: я убираю посуду, а он, привалившись к дверному проему, наблюдает за каждым моим действием.

— Во сколько ты завтра приедешь? — спрашиваю.

— Часов в двенадцать.

— Хорошо, в пять вечера я уеду. Вернусь где-то в десять.

— Куда ты поедешь?

— На свидание, — отвечаю, как ни в чем не бывало.

Возникает гнетущая тишина, прерываемая только звоном посуды.

— С этим что ли? — в его голосе отчетливо слышится пренебрежение.

Не очень понимаю, кого Стас имеет в виду под «этим». Наверное, Алексея.

— Я состою в отношениях, у меня есть мужчина. И тебя это не касается.

Стас порывается ответить. Наверняка что-то излишне эмоциональное. Но подавляет это в себе. Я прямо вижу, как он делает усилие воли, чтобы сдержаться: сцепил челюсть, сжал кулаки.

— До завтра, — напряжённо выдаёт через мучительно долгое мгновение и разворачивается на выход из кухни.

Я хочу ответить ему в спину «до завтра», но сами собой вылетают совсем другие слова:

— Расскажи мне, что тогда произошло. Ты говорил, что тебя подставили.

Глава 25. Все равно не прощу

Стас замирает в дверном проеме. Несколько секунд неотрывно глядит мне в глаза, будто пытается определить, не шучу ли я. А я не шучу. Я правда хочу услышать, кто и зачем якобы подставил Стаса и прислал мне сообщение. Не знаю, зачем мне эта информация. Просто…

Просто меня задел тот факт, что Даша, очевидно, во всей этой истории на стороне Стаса. Я очень хорошо ее знаю. Даша может обижаться на меня за то, что я не отвечала на ее многочисленные сообщения, когда уехала в Париж, но если бы Стас действительно совершил гнусный поступок, то Даша не стала бы с ним дружить.

— Ты серьезно?

Все-таки не верит в искренность моего вопроса.

— Да, серьезно.

— Почему ты вдруг захотела узнать?

— Банальное любопытство.

Стас все еще выглядит удивленным. Но не уходит, а, наоборот, заходит обратно на кухню. Думаю, рассказ будет долгим, поэтому я сажусь за стол. Стас опускается на стул напротив. Задумчиво молчит, не сводя с меня глаз. А мне же под его взором хочется поежиться. Почему-то взгляды Стаса имеют какую-то силу надо мной. Каждый раз, когда он вот так пристально меня рассматривает, мое сердце начинает биться чаще.

— Я не собирался тебе изменять. Я никогда бы не сделал это намеренно, — прерывает долгую паузу.

— Я это уже поняла. Но тем не менее, ты отдавал себе отчёт в том, что изменяешь, даже если и выпил лишнего на том мальчишнике. По крайней мере, ты сам сказал, что осознавал.