Измену не прощают

Дашь мне шанс?

Вместо ответа Вероника начинает плакать. Крупные слезы градинами стекают по ее щекам.

— Ну ты что, маленькая моя, — осмеливаюсь протянуть руку и вытереть несколько слезинок с ее щечки. — Это же я, твой папа. Я очень тебя люблю.

— Не пхавда, ты меня не любишь, — произносит, всхлипывая.

— Очень-очень люблю.

— Ты уехал от меня, поэтому не любишь.

— Ну что ты… — провожу ладонью по мягким шелковистым волосам. У Полины они такие же на ощупь, вдруг вспоминаю. — Бывает так, что папы уезжают. Но потом обязательно возвращаются.

Вероника всхлипывает и растирает по лицу слезы.

— Не плачь, дорогая моя. Иди ко мне, — притягиваю дочку и обнимаю.

Вероника не сопротивляется — уже радость. Опускается лбом на мое плечо и тихо хнычет. Я глажу дочку по головке, стараясь успокоить. У меня самого ком в горле стоит. Мешает нормально дышать, говорить.

— Я больше никогда никуда не уеду, клянусь тебе. Всегда буду рядом, буду для тебя самым лучшим папой. Будем вместе гулять, играть, путешествовать. Сказки буду тебе читать, на санках катать. Ты машинки любишь? Я тебе такие машинки покажу! Ты таких еще не видела.

Вероника отрывается от моего плеча, с сомнением на меня глядит.

— А ты точно мой папа?

— Точно, — улыбаюсь. — Мы с тобой очень похожи, скоро ты сама в этом убедишься.

— А как тебя зовут?

— Станислав. Ты Вероника Станиславовна.

— Мама говогхила, у меня нет отчества.

Полина в графе «отец» поставила прочерк, что ли??? Так, с этим мне ещё предстоит разобраться.

— Есть. А фамилия у тебя Войцеховская.

Вероника недоверчиво сводит брови.

— Я Кхгасникова.

Полина ожидаемо дала ребенку свою фамилию — Красникова. С этим тоже предстоит разобраться

— Это пока я был на Луне. Но я вернулся, и теперь ты будешь Войцеховская Вероника Станиславовна. Скажи же, красиво звучит?

Дочка неопределённо ведёт плечами.

— А что ты делал на Луне?

Мне удалось завязать с Вероникой диалог. Это очень хорошо. Она хоть и плачет, хоть и глядит на меня недоверчиво, а разговаривает и не отгоняет от себя.

— У меня там была важная миссия, — произношу с серьезным видом.

— Какая?

— Я исследовал, можно ли там жить.

— Можно?

— Не-а.

— Значит, ты напгхасно ездил?

Вздыхаю. Какой-то сюр происходит. Сочиняю на ходу полную чушь, только лишь потому, что Полина не смогла придумать для ребенка внятное объяснение, почему нет папы.

— Ну почему же, я тебе оттуда подарок привёз. Хочешь посмотреть?

Вероника переводит взгляд мне за спину на коробку с бантом. Осторожно кивает. Я встаю и подношу Веронике подарок.

— Открывай.

Глаза дочки загораются интересом. Наконец-то она перестала плакать. Вероника дергает бант за ленту и развязывает его. Затем поддевает пальчиком край обертки и тянет на себя. Розовая бумага громко рвётся.