Измену гордым не прощают

Он, пошарив вокруг, неожиданно включает телефон! Набирает что-то там и говорит в трубку:

- Брат Семён, по старой дружбе выручай, а! Выпусти меня отсюда! - слушает возмущенный голос в трубке. - Да. Знаю. Понимаю. Скажешь, что я оглушил тебя, когда ты... ну, допустим, воды мне принес! В машине моей. В бардачке возьмешь себе... Всё бери. Там тебе на операцию хватит... Да, я осторожно буду. Да. Да они оба в отключке еще!

Когда ""брат Семён"" открывает дверь, Сэм оглушает его ударом какой-то деревянной кадушки по голове, а Мир, подхватив на руки, осторожно укладывает на пол. Я едва успеваю поймать выпавший из рук сектанта фонарик и первым выскакиваю из подвала...

61 глава. Жена да очистится силой веры мужа. Дани

Пока я вожусь с запором на воротах, Гордей опрокидывает на землю того брата, с которым дрался. Мужчина стонет и катается по земле, а сам Гордей встает и бросается на помощь Сэму.

Деревянный брус так тесно прилегает к металлическим скобам, в которые засунут, что у меня получается передвигать его очень медленно и с огромными усилиями. Но все-таки я вытаскиваю его и бросаю на землю...

Правда, оказывается, что это уже ни к чему. Сзади раздается звук выстрела, и над нашими головами с жутким свистом в ворота врезается пуля!

Ну, это я так потом понимаю, что это пуля была, когда, меня, орущую и брыкающуюся двое братьев утаскивают в дом и бросают в ту же самую, ставшую уже привычной, комнату.

В памяти остаются страшные звуки, которые я слышала, когда меня уводили... Я слышала, как их начали бить всей толпой!

Рыдаю, сидя у стены на полу.

Да их там убили, наверное... И Сэма, и... Гордея! Их убили из-за меня!

Лучше бы я с этим... переспала! Лучше бы... Да что угодно лучше бы! Умерла! Пусть бы умерла, только бы он... они были живы!

А когда ко мне заходят, я даже не смотрю в сторону вошедших. Я просто вою, обхватив голову и покачиваясь из стороны в сторону, как умалишенная.

- Успокойся, глупая! - узнаю испуганный голос Авдотьи. - Не понимаю просто, чего ты так убиваешься, вообще! Тебе такая честь предоставилась! Такая честь! Брату Михаилу видение про тебя было! Вот, возьми-ка! Попей настойки! Успокойся! Тебе нужно сейчас!

И я пью! Захлебываюсь и обливаюсь. Пью, даже когда она уже пытается отобрать большой глиняный кувшин. Пью, судорожно глотая. Отталкиваю Авдотью с непонятно откуда взявшейся силой и пью...

Хоть бы это только была та самая отрава! Пусть я засну, и весь этот кошмар забудется!

Но я не засыпаю...

Я даже осознаю и понимаю, что делаю. Я осознаю, как комната заполняется женщинами. И сегодня они какие-то странные - длинные волосы каждой распущены, вместо платьев и фартуков все одеты в белые рубахи до самых пят, хотя ведь уже ночь и вечерняя молитва давно завершилась.