Изменники Рима

Кроме того, существовали и другие записи, за которыми также следовало следить: инвентаризация квартирмейстера, запросы на отпуск, ежедневные отчеты о численности личного состава и подсчет тех, кто годен к работе, тех, кто лечился от болезни или травмы, и тех, кто находился при исполнении временно вне Тарса, такие как шесть человек во вглаве с центурионом Игнацием, которые были отправлены в Антиохию за партией новобранцев для преторианской когорты.

«Последние были чрезвычайно удачливыми молодыми людьми», размышлял Макрон, сидя за столом в кабинете трибуна. Обычно преторианские когорты размещались в лагере на окраине Рима, и была большая конкуренция за любые вакансии в подразделениях гвардии. Но с тех пор, как Вторая когорта была отправлена ​​на действительную службу под командованием полководца Корбулона, она потеряла почти половину своих людей и теперь была вынуждена восполнить это число из тех римских граждан в восточных провинциях, которые имели право присоединиться к легионам и когорте преторианцев. Когда его подразделение в конечном итоге будет отозвано в Рим, эти люди будут пользоваться всеми привилегиями, которыми наделен элитный корпус римской армии, которому доверена охрана безопасности императора, без необходимости бороться за вакансии с кандидатами, имеющими влиятельных патронов."

"Тем не менее, новобранцам потребуются месяцы обучения, прежде чем им можно будет доверить сражаться вместе с остальными преторианцами. Чтобы подготовить людей к войне, нужно время, и им придется остаться в Тарсе, чтобы завершить обучение, если какой-либо конфликт начнется до весны. Макрон вспомнил день, когда Катон появился у лагерных стен Второго легиона на Рейне. В то время нынешний трибун был не более чем жалким салагой, промокшим насквозь и дрожащим, сжимающим свои скудные пожитки среди других новобранцев, прибывших маршем из Рима. Интеллект, который сделал его таким эффективным командиром, был положительным бременем тогда, когда другие новобранцы и ветераны безжалостно высмеивали то, что они считали его слабостью и неуклюжестью. Однажды ему почти удалось проткнуть Макрона плохо брошеным пилумом. Центурион улыбнулся, вспомнив тот момент. И все же с того самого, как казалось, бесперспективного начала Катон показал себя прекрасным солдатом и офицером, и Макрон испытывал неистовую гордость за то, каким на поверку оказался его протеже. Он задавался вопросом, добьется ли кто-нибудь из новобранцев такого успеха. «Никогда не предугадаешь», - подумал он. Суровые на вид люди иногда оказывались трусами, когда вступали в свой первый бой, а те, кого вы считали робкими, имели сердца львов.

Из коридора донесся поспешно сдавленный смех.