Невеста-изменница

Втроем они смогут оградить Элизабет от любых неприятностей.

Ее лицо прояснилось, но розы на щеках вдруг побледнели.

— А Джеред?

— Он будет здесь в безопасности. Джек Монтегю — профессионал. Он бывший солдат. Служил в шестьдесят втором пехотном полку и, насколько могу судить, знает толк в деле, за которое взялся. Он не спустит с Джереда глаз, пока мы не вернемся.

Элизабет в раздумье покусывала пухлую нижнюю губу, что вызвало у Риса новый прилив возбуждения. Он уже решил, что сегодня не ляжет с ней в одну постель. А когда придет к ней в следующий раз, то овладеет ею: слишком невыносимы были его физические муки.

— Может, тогда заедем в газету и дадим объявление о том, что нам требуется учитель? — предложила Элизабет. — С Джередом давно никто не занимается.

— Ты права. Ему непременно нужен учитель. Но нам придется весьма придирчиво отнестись к выбору наставника. Мальчик умный, и ему быстро делается скучно.

— Спасибо.

Мягкая улыбка, промелькнувшая по лицу Элизабет, усилила его желание, и потому он промолчал.

— Так что же с капитаном Гриром? — продолжила Элизабет. — Неприятность, в которую он попал, действительно такая серьезная, как он думает?

— Хуже. В иностранном ведомстве есть люди, которые считают его шпионом. Обвинений ему пока не предъявлено, но, судя по всему, вот-вот предъявят.

Серые глаза Элизабет расширились: когда Рис рассказал ей о дневнике и русских корнях Трэвиса, она еще больше разволновалась.

— Но капитан Грир — журналист, — заметила она. — Разве можно обвинить человека в шпионаже на основании лишь одних его записей о войне?

— И я того же мнения. Я пытаюсь добиться встречи с полковником Томасом из иностранного ведомства, хочу разузнать, что там вообще происходит. Но в настоящий момент полковника нет в городе, он уехал по делам и в ближайшие два дня не вернется.

— Что ты собираешься ему сказать?

— Расскажу о Трэвисе и объясню насчет дневника. Грир — герой, черт подери, а не преступник.

— Очевидно, произошло какое-то недоразумение.

— Если это так, их ждет масса неприятностей. А пока что Трэвис сидит под домашним арестом и за его домом установлено круглосуточное наблюдение.

Элизабет положила руку Рису на локоть.

— Ты их убедишь. Я знаю.

— Я сделаю все, что в моих силах.

Он встал с дивана и помог подняться Элизабет. Их глаза встретились Его взгляд, темный от страсти, сказал ей, как сильно он ее хочет.

— Завтра ночью, Элизабет. Завтра ночью ты станешь моей.

У нее участилось дыхание, и она нервно облизнула губы.

Не устояв от искушения, он нагнулся и поцеловал ее. Поцелуй был долгим и страстным.

Элизабет не сопротивлялась. Наоборот, она обняла его за шею. Желание пронеслось по его телу, словно электрический ток: Он прижал ее к бедрам, давая ощутить свое возбуждение.