Невеста-изменница

Горничная побежала выполнять задание, а Элизабет занялась другим делом.

— Бетти, сними простыни и отнеси в стирку. Гардинами займемся завтра с утра.

— Хорошо, миледи.

Проходя по коридору, Элизабет поймала свое отражение в одном из больших зеркал в золоченых рамах. Приступая к работе, она спрятала свои тяжелые волосы под простой чепец и повязала поверх юбок передник. Виду нее был страшноватый, но это не имело значения, поскольку Рис вернется еще не скоро.

Элизабет спустилась по мраморной лестнице на первый этаж и решительно направилась в буфетную, чтобы проверить, как продвигается чистка столового серебра. Спустившись с лестницы, она увидела Риса, стоящего в холле. Он вскинул на нее удивленный взгляд:

— С каких это пор госпожа выполняет в доме работу слуг?

В его голосе звучало приятное удивление. Элизабет не ожидала, что он вернется так скоро, хотя знала, как его волнует их с Джередом безопасность.

Представив себя в пропыленных юбках, с выбившимися из-под чепца волосами, Элизабет залилась краской.

— Миссис Макдоналд уже стара, — сказала она в свое оправдание. — Я решила сама заняться делами, пока не найду ей подходящую замену.

На лице Риса отразилось удивление.

— Ты уверена, что стоит заниматься этим самой? Наверняка нетрудно найти человека, способного снять с тебя эта заботы.

— Безусловно, рано или поздно я его найду. А пока…

Она не договорила, услышав топот детских ног. В холл вошел Джеред.

— Маме нравится заниматься уборкой. Она тогда улыбается."

"Элизабет взглянула на сына и ощутила, как сердце ее заполняется любовью. Ее мальчик обладал поразительной наблюдательностью, и сделанное им замечание соответствовало действительности: она улыбалась все утро.

— Что правда, то правда, — согласился Рис, и уголок его рта пополз вверх.

В Олдридж-Парке она ничего не делала, а весь день или вышивала, или читала. Эдмунд говорил, что графине не пристало выполнять какую бы то ни было работу. Иногда она выезжала покататься на лошади, неизменно в сопровождении конюха, но и тогда Эдмунд ворчал.

После его смерти тревога за сына и зелье, которым ее травили Мейсон и Френсис, отнимали почти все ее силы.

Элизабет скользнула взглядом по вновь засверкавшим перилам и испытала удовлетворение, вызванное ощущением собственной полезности.

— Видите? — сказал Джеред, указывая на мать. — Она снова улыбается.

Рис рассмеялся — это было большой редкостью — и стал еще красивее.

— Графиня, которой нравится сметать пыль? Кто бы мог подумать!

Элизабет вскинула подбородок:

— Я не одна этим занимаюсь. У меня с утра работает с полдюжины слуг.

Рис хмыкнул, и она почувствовала странное ликование. Каждую ночь после их вступления в брак они спали в одной постели.