Изменить себя

Как они ведут себя, когда рядом нет раздражающего фактора в виде принцессы Элизы? Как себя чувствует король, что говорит королева, как будет вести себя Тристан? Увидим, в общем.

Мы вошли в зал первыми – до того, как разрешили вход для придворных. Нас было два десятка, и каждый знал, где ему следует встать, это оговорили, и пару раз утром в пустом зале даже и отработали. Кто идёт, куда идет, в какой очерёдности, и где стоит. И как реагирует на возможные возмущения спокойствия.

Моё место было не слишком далеко от тронов, но и не рядом. Самое то – и видно будет, помня о том, как в зале обычно располагаются придворные и всякие именитые гости, и в глаза никому не брошусь. Подумаешь, ещё кто-то в форме. А заметят – ну, рассмотрят, мне не жаль. Всё равно разговаривать на посту нельзя без веского повода или специального разрешения. Так что пусть хоть засмотрятся на меня и хоть заговорятся обо мне, я всё равно не отвечу. Это если у них всех других дел нет, конечно.

Что ж, открыли двери, и постепенно в залу стали заходить придворные. Всех их я знала – встречались, здоровались, с некоторыми даже общались, со многими танцевали. И нет, на меня никто не обращал никакого внимания. Всё верно, гвардеец в почётном карауле – это не человек, это деталь интерьера, необходимый декор торжественной церемонии. Вот и стоим дальше.

В нужный момент господин церемонимейстер стукнул жезлом по полу и объявил выход его величества, её величества и принца Тристана. Раньше ещё добавлял – и принцессы Элизы, а теперь, ясное дело, нет. Названные проследовали к тронам, король с королевой уселись, принц Тристан встал рядом с матерью. А потом объявили выход посланника Западного Предела – и я увидела своего давнего знакомца. Того самого, который на пустом месте решил опорочить моё имя перед своим королём, хотя до того даже портертики показывал, правда, каким-то неумехой нарисованные, но всё равно.

И что же вы думаете? Этот самый посланник почтительнейшим образом передавал сообщение от своего короля, а именно – предложение о заключении брачного союза принца Тристана с принцессой Альбертиной. Уж конечно, предложение было принято с улыбками – улыбалась, конечно, главным образом королева, а потом уже Тристан, а король не улыбался вовсе, но он на таких мероприятиях никогда не улыбается. Что ж, бедная принцесса Альбертина, не желала бы я никому такого вот Тристана. Не говоря уже о том, что где-то, наверное, горько плачет одна обманутая рыжая придворная дама её величества. В зале я её не видела. Хотя не удивилась бы, если бы королева, наоборот, велела ей присутствовать, чтобы всё слышать, потому что как по мне, она непременно была в курсе связи принца с кем бы то ни было из своей свиты, и могла дополнительно поиздеваться.