Изменить себя

Она вредная, - зашептала Мира едва слышно.

- А ты прячься вон там, - в дальнем углу кровати шторы висели густо-густо, и в их складках можно было спрятать худенькую девчонку.

Мира спряталась, я забралась под одеяло, закрыла глаза и засопела тихонечко.

Штора открылась, свет свечи показался очень ярким и резанул даже по закрытым глазам. Но я сдержалась и сделала вид, что крепко сплю.

Видимо, моя стража осмотрела меня, удостоверилась, что я сплю, и вышла, дверь затворилась.

- Уфф, - выдохнула я. – Мира, вылезай.

Но Мира не торопилась.

- Что ты там делаешь?

- Занавеска зацепилась за что-то, не могу вытащить.

Я глянула – точно, защемилась какой-то дверкой. Дёрнула посильнее – не помогло. Ещё раз дёрнула – и что-то сдвинулось с треском.

Я думала – порвала эту клятую штору. Но нет, не порвала. А открыла маленькую дверку – ведущую в толще стены куда-то.

- Принцесса, - выдохнула Мира. – Вы нашли потайной ход короля Зигфрида!

- Чего?

- Он был устроен в незапамятные времена, и никто потом не мог его найти. А вы нашли.

- И куда он ведёт?

- В дворцовый парк.

Уже хорошо. Но в придворном платье по подземным ходам не очень-то побегаешь.

- Мира, ты найдёшь мне мужскую одежду? Штаны, рубашку и сапоги?

- А вы… наденете?

- Да конечно.

- Найду, - пообещала Мира.

А уж шпагу я тоже как-нибудь добду.

10.

Прошло три дня, ничего не изменилось.

Король так и не собрался со мной поговорить. Он каждый день повторял, что сегодня непременно, но королева всё время загружала его какими-то общественно-полезными делами, и я снова оказывалась не у кассы. Я не настаивала, упаси боже, просто улыбалась ему ласково при каждой встрече, да и только. Желала доброго утра, хорошего дня, спокойной ночи и вот это всё, что там ещё желают воспитанные дети родителям? Подставляла щёку для поцелуя, сама целовала руку почтительно, и кланялась, всё время кланялась. Голова не отвалится, а глядишь – и профит какой выйдет от уважительного отношения.

Королеве я тоже кланялась, но это было без пользы дела. Она холодно кивала и смотрела на меня надменно. А говорила вежливо, но исключительно через губу. И когда я самым почтительным тоном спрашивала, могу ли я сегодня погулять в парке или сходить в церковь и помолиться на могиле матушки, она сначала елейным голосом говорила, что сегодня сыро и ветрено, я могу простудиться, поэтому мне лучше поберечься. Три раза простудиться, ага, у них тут или вечное лето, или просто я так в лето попала, я пока ещё не поняла.