Изменить нельзя простить (СИ)

Алекс, заметив зрительный поединок, нашёлся не сразу, но спустя минуту вернул себе самообладание.

— А это Бес, мой друг…

— А это имя или фамилия? — дотошно уточнила Ляля, создавая иллюзию, словно никто не замечал искр, которые сыпались от нашего с Евой пристального внимания друг к другу.

— Это Кирилл, — исправился Алекс, а Ляля и тут нашла что уточнить:

— Ева, это Кирилл…

— Я знаю, — холодно призналась Ева, и мне пришлось пожать плечами. — И мы уезжаем.

— Ева, но мы только приехали, Давай немного побудем здесь… — канючила Ляля, пританцовывая на одном месте. Ева бросила на неё раздражённый взгляд, но, наткнувшись на выпученные глаза и ладошки, сведённые вместе в молитвенном жесте, смягчилась. Все вместе мы вернулись за наш столик. Алекс так умело отвлекал Лялю, что я мог спокойно рассмотреть Еву. Она не выказывала интереса. Блуждала пустым взглядом по залу и дёргала кончик своего рыжего хвоста.

Найдя паузу в болтовне Ляли, Алекс слегка наклонился и буркнул:

— Это была не она…

Ева, заметив наше перешептывание, приподняла бровь и демонстративно уточнила, потрогав себя за шею.

— У вас краска…

Алекс спохватился. Попробовал оттереть. Но, видимо, краска не славилась добрым нравом, потому что упорствовала. На помощь пришла Ляля и предложила оттереть под водой.

Парочка ненормальных удалилась.

Я искоса бросил ещё один взгляд на Еву, которая поудобнее села на диванчике и оперлась на спинку. Тонкая ладонь взлетела в воздух, а потом резкое:

— Ну… я жду… — и столько сарказма было в одной фразе, что будь я лет на десять моложе, точно бы поверил в это напускное равнодушие. Сейчас же я видел, что Ева бесится, но все же дёрнул удачу за хвост.

— Не жди. Ничего не будет. Приоритеты поменялись, — со смешком признался я и поймал горячую волну злости.

— То есть мне не нужно ничего отрабатывать?

Я упёрся локтями в колени и скрестил пальцы в замок. Пристроил на них подбородок и, лукаво прищурившись, уточнил:

— А ты можешь?

Взглядом ударило словно плетью. Ева скопировала мою позу, и нас разделял только стол. Останавливал.

— Конечно, — слова сочились ядом. — Я ведь всю жизнь мечтала быть оттраханой в грязном сортире.

Теперь мое фальшивое удивление и коротко брошенное:

— Ну пошли.

Я встал и протянул Еве ладонь. Она оторопело смотрела на мою руку, словно ее привлекло что-то помимо тонких нитей браслетов на запястье, а потом вздёрнула подбородок, встала и прошла впереди меня в толпу. Я следовал, не упуская из поля зрения рыжие волосы, что качались в хвосте между лопатками. Наверно, острые. И мелкие пятнышки веснушек.

Ева прошла поворот к туалетам и быстро шмыгнула в холл. Не оборачиваясь, ударила в дверь ладонью и вышла на улицу. Она словно и не собиралась меня ждать.