Измена.Любовь (СИ)

А ты… вы были с ней. И я не увожу парней у своих подруг.

— Твоя подруга? — он скептически усмехнулся. — Что-то не заметил по ее поведению, что она так думает.

— Главное, что я считаю ее подругой, — настырно проговорила я.

— Павла… Ну что ты за упрямица. Почему совсем мне не веришь? У меня нет ничего с твоей… хм, подругой.

Он помолчал и недоуменно спросил, словно у самого себя:

— Я вообще не понимаю, почему стою тут и оправдываюсь в каких-то прегрешениях, которых не было.

Он выдохнул теплым воздухом мне в висок:

— Поехали уже…

Я помотала головой:

— Нет, прости. Я хочу к себе — мне надо побыть одной и подумать. Я тебя услышала, и верю… Но для меня это очень непросто… Отвези меня домой, пожалуйста.

Губы Платона сжались в одну линию, глаза заледенели:

— Нет, Павла, ты мне не веришь. Не знаю почему, но мои слова для тебя ничего не значат.

Он открыл переднюю дверь машины и холодно произнес:

— Садись, хватит уже стоять на ветру — все равно мы не договоримся ни до чего путного. Отвезу тебя домой, раз ты так этого хочешь.

Весь путь до моего дома мы молчали. Платон следил за дорогой, не пытаясь отвлекаться на меня. А я просто пялилась в окно, не в состоянии что-то сказать. Любые слова сейчас казались мне пустыми и не способными объяснить то, что я чувствовала.

У моего подъезда Платон припарковался и повернулся ко мне:

— Не передумала?

Досадливо вздохнул, когда я отрицательно помотала головой:

— Павла, у нас обоих есть прошлое. Не всегда красивое и достойное. Но оно есть, и его уже не изменишь. Я не могу понять, что в произошедшем между мной и Машей так тебя напрягает. Но, очевидно, что-то в этом есть, что мешает тебе быть со мной. И рассказывать ты не хочешь.

Он протянул руку и кончиками пальцев погладил меня по щеке:

— Павла, нельзя позволять чужому прошлому портить свое будущее. Подумай об этом.

Вышел, обошел машину и открыл мою дверь:

— Пойдем, провожу тебя до квартиры.

— Зачем? Не надо! Я прекрасно сама дойду, — переполошилась я.

— Затем, что где-то тут может бродить твой озабоченный бывший муж, — он протянул мне руку: — Вылезай. Не то передумаю быть благородным и, все-таки, увезу тебя к себе, Павлуша-вреднюша.

Я вдруг всхлипнула, чувствуя, что давно копящиеся слезы вот-вот рванут наружу — ну зачем он так себя ведет? Почему он такой хороший?! Лучше бы облил меня холодом и послал подальше! Тогда мне было бы легче уйти…

Квартира встретила меня привычной тишиной и запахом лаванды, так и не выветрившимся с тех пор, как здесь жила бабушка."

"Она обожала этот аромат, перекладывая мешочками с сушеными цветками стопки постельного белья в шкафах. На каждом столике у нее обязательно стояла вазочка с букетиком сушеной лаванды.