Измена.Любовь (СИ)

Поднялся и вышел, оставив меня стоять замороженной статуей возле разоренного стола с грязными тарелками и чашками с недопитым кофе…

Глава 52

Спускаясь в лифте, мы не разговаривали. Молчали, садясь в машину, которую водитель Платона поставил прямо перед подъездом, напрочь перекрыв к нему подход. И пока ехали в офис, продираясь через утренние московские пробки, тоже не сказали друг другу ни слова.

Платон почти не отрывался от экрана своего ноута, читая какие-то сообщения в мессенджерах и изучая документы. Пару раз весело хмыкнул, но тут же хмурил брови, стоило мне скосить на него глаза.

Я смотрела перед собой, стараясь не думать о происходящем, и время от времени ловила в зеркале заднего вида быстрые взгляды водителя Платона.

Интересно, с чего этот всегда бесстрастный, молчаливый мужик то и дело отвлекается от дороги и с интересом поглядывает на меня? Или его шеф никогда не выходил поутру из своей квартиры под руку со своим личным помощником?

Я коротко вздохнула — вообще ничего не понимаю! После маминого сообщения, Платона будто подменили. Словно нежный любовник, которым он был всего час назад исчез, и на его место пришел незнакомец.

Вернее, как раз знакомец.

Холодный голос, равнодушный взгляд и полная отстраненность — вот, что было сейчас передо мной. Опять это был тот, слегка пугавший меня Платон Александрович, каким я видела его в первые дни моей работы.

Или он все-таки поверил словам моей мамы?

Первым моим желанием, когда отзвучали ее обвинения, было начать оправдываться. Не знаю, перед кем — перед сидящим напротив мужчиной или перед мамой, которой у меня теперь, вроде-бы, нет.

Отчаянно захотелось доказать, что все не так, как было представлено в ее сообщении. Я даже рот открыла, чтобы немедленно начать рассказывать Платону, как застала голую Диану, скачущую на моем муже в моей же постели. Даже со всеми подробностями, лишь бы он не поверил маминым словам.

Но… наткнувшись на холодный, с мелькающей на дне зрачков брезгливостью взгляд не смогла произнести ни слова. И тут же начала чувствовать себя виноватой, хотя никаких преступлений не совершала.

Почему так бывает — ты ничего не делал, но под осуждающим взглядом другого человека чувствуешь себя, словно впрямь сотворил то ужасное, в чем тебя обвиняют?

Что это? Следствие маминой нелюбви? Оставшаяся на всю жизнь вина за какое-нибудь детское «преступление»? Или причина в том, что мама, по какой-то причине всегда считала меня подлой дрянью, и мне все время хочется доказывать, что я — не она, не эта дрянь…

Я стиснула зубы и отвернулась к окну, запрещая себе думать, как буду жить, если Платон поверил. Если он тоже посчитал меня такой…

Не буду об этом думать. Потому что, если это так, то это, наверное, убьет меня.