Измена. Жизнь после развода

Они почти не говорили, лишь обменивались дурацкими, иногда совершенно по-детски глупыми колкостями. По мере опустошения бокала и развязывания языка, Иданна медленно расслаблялась: положение, в котором она сидела, больше не напоминало античную неподвижную статую, голос не звучал грубо, а смех получался искренним.

Ей нравилось общество Гюнтера Калле. Не его прикосновения, хотя они были крайне приятны и желанны, а язык…

О Боги, щёки ведьмы загорелись от подобных мыслей.

Иданне была по душе компания этого мужчины-мага. Его шутки, умелое ведение разговора и соблюдение личных границ. Он не задал ни единого неправильного вопроса, ни разу не переступил черту и не совершил ни единой попытки как-то обидно задеть Иданну. Всё просто… получалось. Атмосфера казалась дружелюбной, взгляды — тёплыми.

Хотелось оставить всё как есть и добавить лишь один приятный бонус, который точно был по вкусу им обоим.

— Это ведь Хана? — спросила Иданна, опустошив третий бокал. Продолжать пить дальше не стоило.

Гюнтер покрутил свой четвёртый бокал в руке.

— Приучила меня к Бургундии?

Ведьма тихо хихикнула и опустила глаза.

— Нет, — она покачала головой. — Устроила то… что произошло тогда на день влюбленных.

О Боги, как стало стыдно Иданне , когда Гюнтер откровенно и живо рассмеялся.

— Считаешь, что Хана подстроила нашу встречу? И спланировала то, что произошло в туалете? — Его улыбка становилась только шире. — Нет, Трюггвир , — на выдохе сказал Гюнтер. — Возможно, она и знала, что я там буду. И, возможно, у неё были какие-то планы на тебя и на меня. Мы же ведь оба свободны, а Хана Эртон любит примерять на себя разные роли. Ты же в курсе про её увлечение коллекционированием персидских ковров? — Иданна кивнула и поймала себя на том, что у неё болели щёки от улыбки. — Поэтому в тот раз она, видимо, заделалась свахой. Но, — мужчина поднял указательный палец, — она уж точно никак не повлияла на то, что я думал о случившемся всё время, пока ты не пришла ко мне в магазин, — закончил он.

Любопытство пламенем обжигало мысли. Вопросы крутились на языке ведьмы , но вырвалось лишь:

— И о чём конкретно ты думал?

Гюнтер Калле сглотнул. Иданна повторила за ним.

— Мы перешли в эту плоскость разговора?

— А почему бы и нет? Это следовало рано или поздно обсудить.

Он облизал губы, смакуя слова, и следом отправил в рот небольшую оливку с муссом из пармезана. Мужчина чертовски любил есть что-то с жидкими соусами, которые оставляли след в уголках губ.

— О твоих стонах, — шепнул он. — О твоей груди. И ты вообще хоть понимаешь, как выглядят твои ноги в чулках?

— Как? — успела спросить Иданна, но он предался воспоминаниям и продолжал давить.

— А форма? Я едва держусь, чтобы не сорвать с тебя это грёбаный значок и не порвать пиджак.