Измена. Жизнь после развода

Дрожащими руками Иданна потянулась к пуговицам на своём пиджаке и со второй попытки просунула одну из них в петельку. Следом добралась и до остальных. Продолжая упиваться сладостно-болезненными ощущениями, пока Гюнтер не останавливался и третировал её губы, ведьма не сразу осознала, как его ладонь коснулась кожи под юбкой. Большим пальцем он поглаживал кружево её чулок, то и дело проскальзывая под ткань. Раздвинув ноги, Иданна дала ему чуть больше пространства для манёвра. Опять же, ей нравилось. Нравился звук натягивающегося кружева, а после — едва ощутимый, но всё же приятный шлепок ажурной ткани по бедру.

Почти скинув с плеч пиджак, Иданна замерла, когда Гюнтер резко остановился и оторвался от её губ. Мужчина отстранился и уставился на неё. Его рука, которая потревожила и без того спутанные волосы ведьмы, оказалась у неё на груди.

— Позволь.

— Ч… что? — опешила она и нахмурила свои брови.

Пальцы Гюнтера принялись перебирать пуговицы на её рубашке и медленно расстегивать их. Чертовски медленно, будто он обладал невероятным запасом терпения, который Иданна совсем истощила. Обнажив её ключицы, мужчина тут же прошёлся губами по горлу и спустился к выпирающим косточкам, оставив на коже след зубов.

И визгнуть ведьме не хотелось, и сопротивляться тоже. Только умолять о большем, просить продолжить.

Воздух коснулся заключённой в бюстгальтер груди и спустя один грубый рывок, который сорвал часть лифа и обнажил чуть больше, прошёлся прохладой по напряжённому соску.

— Оставайся в своей форме, Трюггвир , — прошептал Гюнтер куда-то ей в кожу. То ли в изгиб шеи, то ли близ ямки на линии горла. Неважно. Его дыхание касалось её тела, пробуждало что-то запретное и приближало к получению желаемого.

Ему нравилась её форма. А ей нравились его прикосновения и хаотичные, рваные поцелуи.

Тандем, построенный на лёгком помешательстве.

— Тебе нравится моя форма?

— Мне нравишься вся ты, — выдохнул Гюнтер Калле, целуя пульсирующую точку на шее, пока его пальцы выводили руны у неё под строгой юбкой. Решение прийти сюда сразу после работы нельзя было назвать опрометчивым или неверным. Это уж точно.

Если бы Иданну Трюггвир кто-то посмел спросить, как ей видится похоть, она бы без промедления нашла ответ: вот так. Гюнтер Калле, блуждающий горячими губами по её коже в поисках чего угодно, что могло бы вырвать стон из горла. Гюнтер Калле, пальцами отодвинувший в сторону тонкое кружево её трусиков и проникший внутрь, чтобы установить свои правила. Гюнтер Калле, чей голос вибрировал под кожей, кипятил кровь и превращал Иданну в проклятую лужу.

Похоть — это его сущность, которой Иданна Трюггвир готова была поклоняться.

— Это всего на один раз, — произнёс Гюнтер те же слова, что и она тогда. И ухмыльнулся.