Измена. Вернуть жену (СИ)

И в его голосе, в тоне что-то такое проскальзывает, что я четко понимаю, что на этот раз шутки с

Игнатом не пройдут.

Поэтому я лишь киваю и говорю как есть. Устала я царапаться и биться, драться, ненавидеть и воевать.

Сдулся шарик…

— Я встретила твоего Крымова у лифтов. Он был пьян. Сильно. Когда лифт понесся вверх, его занесло, и он упал на меня."

"— То есть твои обжимания в лифте с нетерпеливым любовником — это он на тебя упал? —

вскидывает бровь, а я на кулаки его смотрю, которые он сжал до побелевших костяшек.

— Ты хочешь мою версию, Игнат? - теперь я приподнимаю бровь. - Так слушай то, что было на самом деле.

Опускает глаза.

— Продолжай.

— Он придавил меня. Сейчас вспоминаю, что я тогда, еще дурочка, подумала, что со стороны мы можем выглядеть как любовники... а видимо, не случайно его занесло. А может, и не пьян он был вовсе? — задаю вопрос вслух. Прикусываю губу. Гляжу в сторону. Не готова сейчас видеть Игната, читать приговор в его глазах. — Потом он попросил меня провести его до номера, я, глупышка,

помогла. Затем меня попросили воткнуть карточку, чтобы свет зажегся в номере.. Крымов был так пьян, что тушей у двери свалился, перекрыв мне дорогу, и захрапел, как свинья. Все то время, которое пробыла в этом проклятом номере, я просто пыталась отодвинуть этого буйвола и дорогу себе открыть.. Ничего не было.

Вскидываю голову и на Игната смотрю, замершего изваянием в кресле. По его лицу ничего прочесть нельзя — маска.

— А звонки? - спрашивает с нажимом. - переписка?

Качаю отрицательно головой.

— Я не знаю, о чем ты говоришь. Я никогда этому Крымову ни писала, ни звонила. Я просто никогда не знала этого человека.

— То есть не причастна к сливу информации и с телефона ничего никому не отправляла?

— Нет.

Не верит. Ни единому моему слову не верит. У него факты. Доказательства, а у меня лишь мои слова.

Не подтвержденные ничем.

— И рогов мне в номере, лежа под конкурентом, не наставляла?

В его глазах такая ярость вспыхивает, что я на мгновение забываю, как дышать, но все равно вскидываю подбородок и взгляда не отвожу, как смертник перед оглашенным расстрельным приговором.

— У меня есть лишь мои слова, Игнат. Моя правда. Я не изменяла тебе. Ни тогда. Ни потом.

— Даже так? — вновь вскидывает бровь.

— Веришь ты мне или нет, но я не предавала. Не предавала и не изменяла.

Неожиданно смеяться начинаю. Смешно, действительно, становится от мысли, которую я озвучиваю:

— У меня как-то не заладилось с личной жизнью, дорогой мой муж, и ты… остался моим единственным... хотя.. знаешь…

— Что? — спрашивает сухим голосом.

— Я сожалею об этом. Сожалею, что только тебя, как мужчину, знала!

Не ожидаю того, что потом случается. Игнат вскакивает, и кресло с грохотом отлетает, а он. он ко мне идет, и каждый его шаг как приговор.