Измена. Вернуть жену (СИ)

Будто мысли мои читает, и я вскидываю глаза на Юсупова, который тянет губы в подобии улыбки.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь. Я слишком на тебя давлю. Я понимаю, но!

Замолкает и руки в кулаки сжимает до хруста, а я вижу, что и в нем дикий хищник мечется, бьется о решетки и пытается добраться до меня, чтобы растерзать.

Потому что меня виноватой считает.

Хотя сам во всем виноват!

— Ты виноват! — повторяю сухими губами.

— И в том, что ты с Антошкой-Гандошкой замутила? - вскидывает бровь, и глаза вспыхивают, там лютая злость и ненависть, а еще.. что-то темное, дикое...

Приподнимаюсь на кровати, упираю руку в спинку.

— Лежи! — шипит на меня Юсупов. - Без резких движений, а то опять отключишься...

Облизываю сухие губы и вновь поднимаю взгляд на Юсупова. Смотрю на своего мужа по-новому.

Замечаю то, что раньше не видела.

А что если у Игната задето самолюбие? Про какую измену он вещал? Про какой слив информации?

Прикусываю нижнюю губу.. Что-то у меня в висках свербит. Какая-то мысль, которая меня не отпускает.

— Перед тем, как я потеряла сознание... Ты сказал, что.. я... что я изменила тебе, Игнат... что какую-то переписку читал.

Соболиные брови сводит сразу же на переносице.

— Хочешь со мной про это поговорить? Раскаялась? Ты хорошо мне отомстила, малышка, с толком, с расстановкой. Благодаря твоей шалости, я чуть все, что строил годами, не потерял.

Молодец, Юля. Уважаю. Немногие смогли такое провернуть и при этом в живых остаться.

Этот поток обрушивается на меня лавиной, и я вцепляюсь в свои виски и шепчу едва слышно:

— Что ты такое несешь?!

Уже примерно понимаю: то, что было между мной и Крымовым, и то, о чем говорит Игнат, — это совершенно разные вещи, но…

Юсупов не тот человек, который бросается такими обвинениями без доказательств. Раз говорит -

значит, уверен. Но я..я ведь знаю, как было на самом деле.

— Что за переписка? — вновь слетает вопрос с моих губ, и Игнат поднимается, в два шага приближается ко мне и сдергивает меня с кровати.

Я в его руках почти вишу и в глаза его янтарные гляжу, на дне зрачков будто пламя вспыхивает.

— Не играй со мной, Юля. Опасно. По грани ходишь. По самой опасной. Моей выдержки на сей раз может и не хватить. Я ее уже израсходовал за все прошлые годы. шейку твою длинную не свернул...

Улыбаюсь горько. Вижу его ненависть. Чувствую его желание и лютую неприязнь, а сама?

Сама испытываю что-то странное.

— Ты хитрая девочка, Юля. Не зря ведь в доме родителей с меня взяла слово о том, чтобы, как бы у нас ни завертелось, я через твоих близких тебя не доставал, не причинял им боли.

По мере того, как говорит, пальцы сжимаются на моих локтях. А я вспоминаю дом родителей...