Измена. За что ты так со мной (СИ)

Однако вместо радости испытываю резкое отвращение и растерянность, когда замечаю на месте одиннадцатого спонсора Демидова, а рядом с ним сияет улыбочкой Кристина.

На бывшей соседке яркое красное платье из трикотажа, обтягивающее фигуру и подчеркивающее округлившийся живот. Мне мерзко видеть ее беременность. Пока Тимофей чем-то занят, уткнувшись в телефон, Кристина как сойка вертится по сторонам и разглядывает прибывших мужчин.

На языке так и вертятся слова: «Успокойся уже и не ищи себе партию повыгоднее, Тимофей тебя бетонно застолбил. На полгода точно, пока в животе ребенок».

Кристина поднимает правую руку, поправляя волосы, и на ее безымянном пальце что-то блестит. Кольцо? Неужели Демидов все-таки сделал ей предложение?

У меня в горле собирается горький ком.

А может, организаторы допустили ошибку? Вдруг их не должно быть на показе? Тогда сразу же побегу к охране и попрошу вывести Кристину и Тима, чтобы атмосферу в зале не портили.

Вспомнив о папке, открываю ее и наспех перелистываю страницы. Проклятье. Демидов в последний момент предложил Кирияновой спонсорство в обмен на рекламу. На страницах даже текст приготовлен о его фирме по грузоперевозкам.

Узнаю бывшего мужа. На семью он жалел денег, но ради пиара его кошелек всегда открыт.

Затаив надежду снова мечусь взглядом по залу. Давида нет. Не приехал, хотя обещал. Расулов держит слово. Он не мог обмануть…

Окольными путями доставляю ведущему папку и опять прячусь за кулисами. Начинается показ. Из колонок звучит музыка. За сценой толпятся наряженные модели.

— Катрин, — ко мне со спины подходит Кириянова, — не топчись без толку, у тебя новая задача.

— Внимательно слушаю, Эльвира Леопольдовна.

— Я не доверяю обслуживание здешним официантам. Поэтому спускайся в зал. Будешь любезно стоять возле спонсоров с подносом и предлагать им напитки во время показа.

— Я? — тяжело сглатываю. — Где стоять?

— Между десятым и одиннадцатым креслом.

Подсчитав кресла с ужасом понимаю, что Кириянова хочет отправить меня стоять возле Кристины. От одной только мысли, что мне придется улыбаться этой нахалке, внутренности в животе начинают скручиваться.

— Эльвира Леопольдовна, неужели больше некому?

Она приподнимает бровь:

— А у тебя есть возражения? Взгляни, я уже послала девушек помогать гостям, — она взмахивает рукой в сторону зала.

Сказать Кирияновой слово против никто не имеет права. Это известно всем, однако я не могу так унизиться. Сделаю что угодно, только не ухаживать за любовницей мужа.

— Не к этим людям… К ним не пойду.

Эльвиру явно не устраивает такой расклад.

— Откуда в тебе взялось чванство? Прикуси язык и делай, что говорят. Они важные люди.

— Они твари, Эльвира Леопольдовна.