Измена. За что ты так со мной (СИ)

Но ведь это глупо точно так же, как однажды случайно съесть прогорклый орешек и потом всю жизнь бояться есть миндаль, хоть и сильно его любишь.

— Спасибо, Давид, — я обнимаю его за шею и прижимаюсь щекой к его щеке.

— За что?

— Мне было нужно услышать именно эти слова.

— А чтобы тебе было еще спокойней… может, съедемся? Хватит нам уже между квартир мотаться.

Теряюсь. Это очень ответственное решение, которое я не могу принять с ходу…

— Мне сложно согласиться или отказаться. Нужно подумать.

— Как скажешь.

Давид меняет вектор нашего общения, поддевая вилкой кусочек мяса из тарелки. В любой непонятной ситуации он предпочитает меня накормить, задобрить вкусным и, наверное, таким образом заткнуть мой беспокойный рот.

— Божественно, — пробую я, а Давид нанизывает следующий. — Нет, я много не буду. Лучше овощи поем. Нужно беречь фигуру.

— У тебя красивая фигура, Кать. Сама же видела, что я сошел от тебя с ума…"

"— Ай, как же ты мастерски льстишь, а!

— Правду говорю.

Сегодня я засыпаю в теплых объятьях Давида. Впервые за все время ночевок меня перед сном не посещают тревожные мысли. Я просто закрываю глаза и уже через минуту отключаюсь.

Однако вздрагиваю от громкого телефонного звонка. Открываю глаза. В комнате серо из-за только пробивающего рассвета.

— Черти, мля… — недовольно хрипит Давид, тоже просыпаясь. Звонит его телефон. — Да! — грубо отвечает, а через секунду подрывается с постели. Идет к шкафу. — Понял. Приеду.

Я в шоке сажусь в кровати.

— Что стряслось? — спрашиваю.

— В баре алкоботы пережрали. Мои люди приехали на вызов, выкинули дебоширов, но они вызвали полицию. Якобы охрана превысила полномочия. Нужно разобраться.

— Ничего себе… — видя, как Давид спешно засобирался, тоже встаю. — То есть из-за каких-то пьяных дураков тебя могут выдернуть посреди ночи?

Точнее сказать — под утро: на часах половина пятого.

— Не всегда, но там что-то серьезное. Вроде бы мажорчик получил по щам и сильно обиделся. Ну, знаешь, чей-то любимый сынок. Поэтому я должен поехать.

— Хорошо, — киваю я. Озябнув, обнимаю себя руками и провожаю Давида до двери. — А когда ты вернешься?

— Не скажу точно, — на миг остановившись, он достает с полки, до которой я бы сроду не дотянулась без стула, еще один комплект ключей. — Здесь от квартиры и от шлагбаума. Пусть они всегда будут у тебя.

— Ладно.

Поцеловав меня в макушку, Давид выходит из квартиры. Запираю за ним дверь.

Возвращаюсь в кровать, но долго ворочаюсь.

Будильник звонит ровно в семь.

Вздрогнув, хватаюсь за телефон и отключаю сигнал. Первое желание — позвонить Давиду и спросить, все ли нормально. Однако там намечались разборки с полицией, и я не уверена, уместен ли будет звонок.

Пишу в мессенджер. Расулов отвечает через несколько секунд — все нормально.